— Не ошибся, — я в себе не сомневался. — Иоффе был рядом, а он точно не из тех, кто позволит чудакам устанавливать свои правила на его территории. Другой человек просто не смог бы удержать в своих руках целый институт.

И точно, я так и не успел ничего больше сказать, как дверь в аудиторию отворилась, и к нам с улыбкой доброго дедушки заглянул папа-Иоффе.

— Вы не против, если я у вас немного посижу? — обвел он всех взглядом из-под кустистых бровей. — Надо же иногда проверять, на что способно молодое поколение.

— Абрам Федорович, разве у вас не было дел в Смольном? — встрепенулся Арцимович.

— Подождут, — Иоффе улыбнулся беззаботно, но от этой улыбки кровь в жилах стыла. Да, простой ученый, каким бы талантом он ни был, не сумел бы подняться на его уровень. А главное, не только подняться, но и сохранить.

— Тогда я начну, — я тоже изобразил улыбку. — Моя коллега позволила себе назвать вихревые токи чистым злом, с которым нужно бороться. Однако так ли это? Да, в трансформаторах, о которых нас спросили, они не нужны. Но в тех же индукционных печах, такие токи, наоборот, помогают. То есть, наша задача заключается не в том, чтобы бороться, а в том, чтобы управлять этим эффектом. И тогда я бы сделал акцент именно на способах управления.

— Назовете? — профессор внимательно посмотрел на меня.

— Поверхностный эффект открыл Дэвид Хьюз еще в 19 веке, с тех пор мы знаем, что ток течет по большей части не по всему проводнику, а по его поверхности. Как говорят дамы, размер имеет не такое большое значение, как об этом принято судачить…

Я замер, увидев, как на меня уставились шесть пар глаз. Все профессора, Арцимович, Иоффе. И даже Гоглидзе как будто забыла о своем волнении. Возможно, мне стоит лучше следить за сравнениями.

— Будет смешно, если тебя в итоге закроют из-за пошлых шуток, — хихикнула шиза.

— А откуда взяться другим? — возмутился я. — Полжизни в Африке провел, вокруг одни мужики. Как нам еще шутить?

— Прошу прощения, — я поспешил замять эпизод, — В общем, глубина проникновения тока обратно пропорциональна корню из частоты и проводимости. С их помощью мы и сможем управлять этим процессом.

— А если мы хотим управлять не электронами, а нейтронами? — Иоффе снова подал голос. Кажется, он пришел не только навести порядок, но еще и между делом задать уточняющие вопросы по моим теориям. Ну точно, хитрый лис.

— Ирина? — профессор посмотрел на девушку, которая вздрогнула от неожиданности, но все равно первой подняла руку.

Волнуясь, она выиграла время, пересказав пару абзацев из учебника Савельева про электроны, а потом закончила рассказ… немного банально.

— Нейтроны нейтральны, они проходят через электронные оболочки… — она все-таки сбилась.

— Эксперимент с парафином, — подсказал я.

— Да, — благодарно кивнула Ирка. — В 1934 Ферми проводил эксперименты, пропуская нейтроны через парафин или воду, и тогда их скорость падала в сотни раз.

— И? — снова подсказал я, на мгновение забывшись, что нахожусь тут совсем не в роли начальника.

— Быстрыми нейтронами управлять нельзя.

— Будем считать, что пока нельзя.

— А медленными… можно?

— И эта возможность дает нам шанс взять под контроль энергию, скрытую внутри ядра, энергию, которая лежит в основе всей нашей вселенной.

Я говорил и видел, что меня понимают, и это было приятно. После этого атмосфера стала полегче и нас обрадовали вопросом по термодинамике.