— Любые моторы, — Ирка, кажется, тоже воодушевилась.

— Это просто никак не доказанные теории, которым совершенно не место на серьезном экзамене, — а вот очкастый профессор убеждаться не пожелал и, более того, явно записал меня в свои личные враги.

— Очень хорошие слова. Может быть, так и зафиксируем?

* * *

Абрам Федорович Иоффе с самого утра заметил, как одна контора начала вести дела у него под носом. И ладно бы попробовали договориться, но нет. Подцепили на крючок старой растраты Арцимовича, как-то привлекли дочь Гоглидзе, поймав то ли на юношеский максимализм, то ли еще на какую гадость. Вряд ли она сама успела натворить что-то серьезное.

Спускать такое было никак нельзя, поэтому Иоффе отказался от встречи в Смольном — что характерно встреча была про урезание бюджетов и по инициативе НКВД, его явно собирались связать по рукам и ногам. А дальше, как ни странно, он просто наслаждался чужой игрой. Сразу стала понятна задумка Арцимовича, решившего завалить и отчислить Антонова. Но студент ловко справлялся, демонстрируя даже не академические знания, а практический опыт их применения. Опыт, которого у него просто не могло быть.

Иоффе даже немного расслабился и упустил момент, когда все изменилось, а еще недавно покладистый студент назвал чушью одну из основ сопромата. Он, впрочем, смог довольно интересно аргументировать свое мнение, но заместитель Щапова был в целом прав, когда сказал, что это не уровень студентов оценивать правоту или неправоту теорий. На мгновение показалось, что выхода нет, но тут сам же Антонов его и предложил.

— Согласен, — поднялся на ноги Иоффе, — Значит, ставим зачет и добавляем пометку, требует практической проверки. А как проверим, соберемся и обсудим все еще раз.

Абрам Федорович двинулся к выходу, на ходу поманив Антонова пальцем. Нехорошо выказывать свою протекцию, но после его появления на этом экзамене, как будто кто-то о ней не догадается. А старому ученому было уж очень интересно, почему его студент принял именно такое решение.

— Неужели, нельзя было поступить по-другому? — спросил Иоффе, когда они немного отошли от аудитории.

— Можно, — согласился тот. — Но я вот подумал. Если есть враги, если они нашли способ давления, то они ведь не остановятся. Отбейся я чисто, и они бы какую-то новую гадость придумали. А так вопрос висит, и…

— Вроде бы проблема, но и отчислить тебя до завершения этой истории уже нельзя, — хмыкнул Иоффе. — Хитро. А еще ты смог навязать своему врагу бой на дружественной территории.

Антонов бросил на ученого быстрый взгляд, благодарно кивнул, а потом встрепенулся, вспомнив о деле.

— По графиту все в силе? А то у нас по нему чуть ли не самые большие объемы, лучше не затягивать.

— Я уже поставил запрос от Ленгорсовета в очередь, — хмыкнул Иоффе. — Завтра в одиннадцать будет первая плавка. Заходите.

— Обязательно буду, — лицо Антонова на мгновение осветилось какой-то искренней детской радостью, напомнившей, что перед Абрамом Федоровичем всего лишь студент. Да, почему-то опытный, талантливый, но все равно.

Иоффе искренне улыбнулся в ответ — давно у него так не получалось. А потом, так больше и не сказав друг другу ни слова, они разошлись на следующем повороте, но… И так все уже было предельно понятно.

* * *

Ирка сама не помнила, как доехала до дома. Почти доехала — Лагунов перехватил ее всего лишь в сотне метров от спасительной двери, вцепившись в ту же самую руку, что и утром.

— И как ты посмела все испортить? — фактически прошипел он. — Теперь, ты хотя бы можешь представить, каких людей мне придется привлекать?

— Отпусти… те, — заставила себя хоть что-то сказать Ирка.