— Никто так не говорит, — Иоффе задумчиво посмотрел на меня.

— Ну, мы же хоть немного, но читаем между строк. Колонии про первое, богатые и бедные про второе.

— То есть, вы не волнуетесь?

— На самом деле, очень волнуюсь. Но то, что меня смущает, это не вопрос текущего доверия к стране, а будущего. Атомная энергия, а вместе с ней и оружие могут дать огромную силу. Так вот не испортит ли она нас? Тут у меня ответа нет.

— Но вы все равно делаете то, что делаете.

— Потому что если не мы, то это оружие сделает Германия, сделают США — вы же помните мой рассказ у Жданова, они тоже ведут исследования, и в отличие от нас привлекают огромные средства, силы, лучшие умы. Мы пока, скорее, в отстающих, и только небольшой подвиг и чудо могут помочь нам вырваться вперед.

— Вообще, я про многие ваши идеи нигде даже не читал. Это то, что смог достать ваш отец из-за границы? Если так, то не лучше ли доложить в Москву, и бросить те самые огромные силы?

— Увы. Доказательств, которых могло бы хватить не на небольшое представление, а для товарища Сталина, у меня нет. Только… Знаете анекдот? Один царь сказал, что у России только два союзника: армия и флот. Так вот у ученого их тоже два, расчеты и вера. У меня тоже только они. Пока…

— Ваш прототип.

— Да, когда мы его построим, он и станет тем самым доказательством, после которого мы сможем замахнуться на следующий шаг. Станцию, что одна сможет снабжать целый город. Бомбу, что одним фактом своего существования сможет остановить войну. Знаете, вы спросили меня, можно ли доверить эту силу нам, так вот я отвечу… Не знаю, как нам, а вот врагам я ее точно доверять не хочу. Они ее точно взорвут.

Иоффе промолчал, а вот шиза нет.

— Ты же знаешь… — сказала она почти шепотом. — Даже Союзу, чтобы в бомбу поверили, придется ее использовать.

— Не обязательно по городам, не обязательно по двум сразу. Я бы не исключал варианта, что хватит и полигона.

— Ты сам веришь в это?

Иоффе вздохнул чуть громче.

— И что дальше? Просто строить и верить?

— Я — да, именно это и буду делать. А вот вы, Абрам Федорович, могли бы сделать чуть больше даже сейчас, — неожиданно в голову пришла удачная идея. — Как вы смотрите на то, что взять на себя сбор умных людей и проработку атомной этики. Знаете, как с роботами?

— Что с роботами? — сбился с мысли Иоффе.

А я неожиданно осознал, что до первой книги Айзека Азимова с его знаменитыми законами робототехники еще три года.

— Ну, обсуждение, что ждет нас всех, если роботы будут развиваться и становиться все умнее, догоняя в этом плане человека, — немного схитрил я. — Тогда в каждого из них на основе ядра личности должны внедряться три закона. Первый: не причинять вред человеку, действием или бездействием. Второй: выполнять приказы, если это не противоречит первому пункту. Третий: защищать себя, если это не противоречит первому и второму пунктам.

— Как интересно и стройно, — восхитился Иоффе.

— А еще обсуждают нулевой закон, который, возможно, должен стоять выше всех этих трех.

— И что же там будет? Хотя, учитывая логику, позвольте догадаться. Не причинять вред человечеству, своим действием или бездействием.

— Верно.

— Но в чем же тут сомнения? Звучит очень разумно.

— А здесь уже конфликт уровня, а может ли робот решать вопрос про человечество. И если может, то что будет, если ему придет в голову, что, например, людям не нужна свобода, или что для развития нас как вида нужно уничтожить половину цивилизации?

— Отправим этого робота в утиль.