— Ты решила меня поддержать? Что-то сдохло?

— Нет, но я тоже… Удивлена. Возможно, у этого мира на самом деле еще есть шанс.

В институте мы уже хотели было разойтись, когда вспомнили, что нас еще ждут первые партии графита, на основании которых мы будем готовить техзадание для «Светланы». И чем раньше, тем лучше. После волнения на бывшей Дворцовой и не менее важного разговора в машине, резкий уличный ветер пробирал до костей. А ведь уже весна, наступило первое марта. Столько уже сделано, и как будто ничего особо не изменилось.

— Как будем проверять готовность? — спросил Иоффе, тоже ежась под порывами ветра. — Напряжение? Или плотность посчитаем?

В принципе, все логично. Оба метода звучали разумно, а метод с напряжением так и вовсе можно использовать в будущем как основной из-за его скорости. Но в первый раз будет лучше перестраховаться.

— Думаю… — взгляд задержался на немного опередившем нас ЗИСе с оборудованием, — Надежнее всего будет использовать не косвенные, а сразу прямые методы проверки.

— Облучим нейтронами и посчитаем, — понял Иоффе. — Можно. Приборы все равно за вами до обеда.

На этот раз мы не стали городить никакого колхоза. Излучатель вернулся в свою лабораторию, и мы уже туда притащили оба образца из вакуумных печек. Как притащили: Иоффе позвонил из лаборатории Арцимовичу, и тот все организовал. Обе стокилограммовые колонны графита доставили на себе четыре студента: как раз те самые ребята, что и сопровождали плавку. Во главе одной группы сверкал глазами из-за постоянно запотевающих очков незнакомый парень с ранней лысиной. А во главе второй тащился обычно бодрый крепыш Покровский. И можно было бы списать его легкую потерянность на бессонную ночь, но я не забыл про предупреждение Ирки.

— Можете остаться посмотреть, — сказал я носильщикам, и попытавшийся быстро исчезнуть Покровский был вынужден задержаться вместе с остальными.

Подозрения перешли в уверенность. Что ж, а ведь если подумать, то его старания лишь на практике докажут мою теорию о вреде борных и железных примесей в графите. Я улыбнулся, и Иоффе это заметил. Вот же опытный лис.

— Все нормально, Антонов? — в ЛФТИ он снова, как и раньше, начал называть меня просто по фамилии.

— Просто… Подумал, что сейчас мы на практике докажем одну из теорий, лежащих в основе проекта. Может быть, для этого все максимально подробно задокументируем? Имена участников, все параметры проверки.

Иоффе кивнул, Покровский вздрогнул, на этот раз уже явственно, но меня уже было не остановить. Отправил очкастого за новым лабораторным журналом, и, пока источник возвращали на его место и прогревали лампы усилителя, он как раз успел перенести туда все данные за ночную плавку.

— Что дальше? — студенты из лаборатории посмотрели на Иоффе, а тот кивнул на меня.

— Сегодня командует Антонов.

Встревоженных взглядов в комнате стало в несколько раз больше, но так было даже проще. Пусть тоже прогревают — только не лампы, а мозги.

— Ставить образец? — Покровский собрался и посмотрел на меня. Кажется, у него получилось убедить себя, что если за дело взялся не профессор, а я, то и боятся ему нечего. Наивный.

— Нет, сначала нам нужно дополнить оборудование и откалибровать процесс, — и я, прикинув размеры, попросил отлить для нашего источника парафиновый блок.

— А зачем это? — очкарик повернулся к Иоффе, но тот снова кивнул на меня. Даже интересно: проверяет, как я командую, или же еще сам не догадался. Хотя не буду так уж себе льстить.

— Что ж, давайте разбираться и заодно фиксировать, — я кивнул студенту на журнал.