Грохотов. Куда ты его зовешь, Ваня?

Костров. Со мной. На бюро.

Валентин. На бюро? Сейчас?

Костров. Да. Придешь и честно расскажешь о своих ошибках. Но чтобы без твоего ложного самолюбия. Честно. По-большевистски. Понимаешь?

Валентин. Понимаю.

Грохотов. Ты, Валюша, зайди ко мне после бюро.

Костров. Он зайдет, Борис Иванович, обязательно зайдет.

Валентин. До свидания.

Грохотов. Счастливой дороги, мальчики.

Костров и Валентин уходят. Грохотов прохаживается по саду. В калитку просовывается голова Вани.

Ваня. Можно?

Грохотов. Конечно.

Ваня (входя). Здравствуйте, Борис Иванович!

Грохотов. Здравствуй, дружок. Почему у тебя такая таинственная физиономия?

Ваня (торжественно). Борис Иванович, я явился к вам с дипломатическим поручением от инициативной группы десятого класса.

Над забором показываются головы мальчиков. Ваня им делает знаки, чтобы они скрылись.

Грохотов. Слушаю вас, господин дипломат.

Ваня. Во-первых, примите уверения в совершеннейшем к вам почтении, любви и уважении…

Грохотов. Допустим, принимаю, а что же во-вторых?

Ваня. Борис Иванович, завтра выпускной бал, будет много приглашенных, вручение аттестатов, цветы, родительские восторги и все прочее. Но мы решили сделать маленький семейный праздник своего класса. Вот так, знаете, посидеть и вспомнить за рюмкой водки…

Грохотов (грозно). Что?

Ваня. Нет, нет, за бокалом вина…

Грохотов (еще грознее). Что, что?!

Ваня (струсив). За кружкой пива, честное слово, ну, в крайнем случае, за стаканом чая. Так вот, мы решили взять и нагрянуть к вам, потому что мы вас очень любим, Борис Иванович. Можно, а?

Грохотов. Спасибо, мальчики. Конечно, можно!

Ваня (радостно). Можно! (Громко.) Ребята, можно!

Один за другим входят школьники из десятого класса. Они здороваются с Борисом Ивановичем и украдкой приносят корзину, закрытую газетой, и букет. Становятся все в круг и поют свою песню. Витя аккомпанирует на гармони.

Все (поют).

Грохотов (поет им в тон).

Все. Конечно, нет!

Грохотов. Ну, дорогие гости, рассаживайтесь!

Ребята вытаскивают из дома стулья, ставят чайник на плитку. Видно, что они здесь не впервые. Все садятся за стол.

Ваня. Борис Иванович, а помните, когда мы перешли в пятый класс, вы нас также собрали у себя? Анна Михайловна угощала нас чаем с пончиками.

Грохотов. Помню… она вас любила.

Гера. А Ленька пятнадцать пончиков съел! Он с детства подавал большие надежды.

Леня. А ты конфет в карманы насовал! Молчал бы лучше!

Гера. Кто, я?

Ваня. А Юрка чай на скатерть пролил.

Юра. Вот уж что неправда, то неправда!

Грохотов. А ты не сердись. Быль молодцу не укор.

Леня (задушевно). Даже странно подумать, что сегодня мы собрались все вместе в последний раз.

Грохотов. Но это не значит, что мы навсегда расстаемся. Вы разъедетесь учиться и будете мне писать. А раз в год, когда приедете на каникулы к родителям, мы будем встречаться. Хотя бы здесь, у меня.

Гера. Борис Иванович, представьте себе… через несколько лет, предположим, двадцатого августа, в шесть часов ноль-ноль минут, к вам в гости являются несколько солидных граждан. «Кто это? — вопрошаете вы, указывая на элегантного гражданина с черными усиками. — Неужели Леня?» Какой Леня! Перед вами известный геолог, открыватель неизвестных руд. Леонид Михайлович Жарков.

Леня поднимает только что открытую им коробку консервов.

Леня.