Было уже поздно, вечер быстро катился к концу. Большинство гостей успело разъехаться, и Скотту не терпелось оказаться в их числе. Он с самого начала стремился поскорее уйти и теперь наконец решился при всех взглянуть на часы.

— Ого! Должно быть, вас здорово утомило такое количество гостей и вам не терпится отдохнуть в тишине, — обратился он к Фэрчайлду.

— Что вы, что вы, молодой человек. Я рассчитываю устраивать такие сборища каждый год. — Старик не хотел отпускать Скотта, пока Кэтрин не найдет-таки случая с ним поговорить. — Сейчас шумиха улеглась, наступает самое лучшее время. Можно приятно и без помех побеседовать с интересными людьми. — Старик развернул коляску и покатил к оранжерее, жестом поманив Скотта за собой. — А вот расскажите-ка мне…

Вскоре Скотт перестал замечать, как летит время. К его удивлению, со стариком было легко говорить на любую тему. Вопреки ожиданиям, он вовсе не строил из себя важную персону.

Не сразу Скотт уловил абсолютную тишину, воцарившуюся в доме. Оказывается, вечер давно кончился. Он взглянул на часы: начало четвертого.

— Я и не заметил, что уже так поздно. Надо идти, никуда не денешься. — Он поднялся и протянул старику руку. — Очень приятно было с вами побеседовать.

— Приятно-то было как раз мне. Надеюсь, мы будем часто с вами встречаться. — Он сказал это с нажимом и внимательно уставился на своего собеседника. У того на лице промелькнула тень беспокойной растерянности, но быстро исчезла:

Скотт неплохо владел собой.

Что тут ответишь? Фраза произнесена с особым значением, в ней не просто светская учтивость. Поняв, что Фэрчайлд его прощупывает, Скотт едва не ударился в панику. Но что он уже знает? Что рассказала ему Кэтрин? Надо срочно ретироваться. Вдруг он сообразил, что все гости ушли и в доме, видимо, осталась одна Кэтрин. Как же быть? Теперь ему от нее не ускользнуть.

— Я.., мне надо идти. До Тибурона долго добираться. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Скотт.

Он поспешил выбраться из оранжереи и направился к выходу. В доме ему никто не встретился, но у самой двери, в комнате рядом с прихожей, сидела в кресле Кэтрин. Она его не видела — очевидно, спала, судя по тому, что глаза ее были закрыты. Мгновение он стоял, глядя на нее. Она казалась одинокой маленькой девочкой, потерявшейся в огромном доме. Вдруг ему отчаянно захотелось подойти к ней, обнять, прижать к себе, приласкать.

Она очень настойчиво стремилась с ним поговорить. Чем же была эта ее ставка в пятнадцать тысяч долларов? Отчаянной попыткой силой завлечь его за стол переговоров? Или она просто хотела показать ему, да и другим, что он не более чем одно из ее приобретений? Недешевое, надо сказать. Сейчас она сидела уронив голову на подлокотник кресла и поджав под себя ноги — сброшенные туфли валялись на полу. Глядя на нее в этот момент, он мог думать только о том, как сильно любит ее, хотя это его очень смущало. Как ему быть со своей любовью? Наконец он нехотя повернулся и вышел из дома.

Телефон Кэтрин звонил, не умолкая, все воскресенье, начиная с восьми утра, когда она еще не проснулась. Воскресная газета была полна фотографий с комментариями о вчерашнем аукционе и вечере. Все пребывали в большом возбуждении. Первой позвонила Лиз. Она не спала всю ночь и только что закончила подсчет собранных пожертвований. При всей ее измотанности в голосе звучал такой восторг, что Кэтрин не могла не заразиться им.

— Такого еще никогда не бывало. Мы собрали больше полумиллиона долларов за один вечер, и до сих пор еще поступают обязательства. Телефон уже начал трезвонить даже в офисе, хотя сегодня выходной!

— Полмиллиона? Кроме шуток? — Кэтрин порывисто откинулась с подушек и уселась в постели скрестив ноги.