И этим ничего не закончилось, с этого всё только началось.

Послышался тяжёлый топот мощных коней и звон оружия. Это кирасиры и карабинеры Нансути стеной обрушились на мечущийся в панике полк Константина Павловича. И чуть позже оправившиеся после неудачи гусары и конные егеря Келлермана набросились с фланга и тыла на пришедший в полный беспорядок полк. Чуть ли не половина улан была застрелена, зарублена, заколота или взята в плен. Больше семисот человек. Генерал-лейтенант Эссен 2-й был смертельно ранен. Командир полка генерал-майор Меллер-Закомельский получил пулю в грудь и попал в плен. Остатки блестящего, в недалёком совсем прошлом, полка бешеным галопом понеслись в сторону войск Багратиона, спасаясь от преследования французской конницы. Вот только на русских позициях собралось всего лишь чуть больше двухсот улан, остальные рассеялись. Многие не смогли удержать своих горячих необстрелянных донских коней, которые, закусив удила, унесли своих наездников в разные стороны. Это был полный разгром. А нет. Это было началом полного разгрома.

В это время начал действовать и Бернадотт. Не внял уговорам князя Витгенштейна. Отправил вперёд 1-я пехотную дивизию

Под командованием дивизионного генерал Оливье Риво де Ля Раффиньера его полки, пройдя Гиршковиц, стали разворачиваться в боевой порядок. И именно в это время подоспели и запоздавшие австрийцы. Кавалерийские полки 5-й колонны под командованием Лихтенштейна, бросились вперёд. Лотарингские кирасир и кирасиры Нассау устремились в атаку. И тут белые эскадроны австрийцев встретил плотный огонь пехоты Риво. Тщетно австрийские генералы вели снова и снова своих кирасир навстречу тесно сомкнутым штыкам. Французская пехота действовала как механизм, хладнокровно подпуская вражеских всадников на дистанцию выстрела, а затем открывая убийственный огонь.

Генерал Карамелли получил пулю в голову и упал замертво под копыта лошадей, Ауэрсперг, командир Лотарингского полка, тоже сражён пулей, обливаясь кровью, и он падает перед фронтом пехоты. Лихтенштейн отказывается от дальнейших атак и уводит свои поредевшие эскадроны от полного разгрома. Он отходит в сторону Праценских высот, и там снова пытается собрать их и прикрыть отступление союзной армии.

Константин Павлович остался без кавалерии. И он не получает никаких приказов и не знает, что делать. Осмотревшись вокруг и не найдя рядом союзные войска, он решает, что самое лучшее для него сейчас — присоединиться к центру союзных войск. По его приказу гвардейские полки, построившись в колонны по отделениям, двинулись на юг, в сторону Праценского плато, а чтобы прикрыть с фланга движение колонн на марше, были выделены отряды стрелков.

Событие пятьдесят второе

Дисциплина — душа армии. Она превращает немногочисленное войско в могучую силу, приносит успех слабым и уважение всем.

С этой стороны, с холма «Стары Винохрады», до места, где собирали заслуженную жатву войны кумыки шамхала Тарковского, около километра. Если бы не широкий овраг между ними, то пять — шесть минут быстрым шагом под горочку, и вот она радостная встреча старых друзей. С обнимашками и лобзаньями троекратно по русскому обычаю. Оба не русские? Ну, это хорошие обычаи перенимаются долго и со скрипом, например нужники строить. Зачем, чем кусты хуже? Плохие же обычаи те мигом в обиход присоединённых народов входят. Долго запрягать, коня на скаку останавливать, избы поджигать и потом туда шастать за каким-то хреном. А, там не какой-то хрен, а собственный муж, напившийся в усмерть и прилёгший на софу с зажжённой сигаретой. Свой хрен.

Спустились егеря и гренадеры с холма к оврагу, и Брехт понял, почему Мехти, не пришёл к нему на помощь, во фланг французам ударив. Для конницы овраг был вообще непроходим.

— Мудар, там впереди, — Пётр Христианович махнул рукой на север, — этот овраг должен кончиться. Давайте туда, только с русскими или австрийцами не сцепитесь, лучше, если увидите их намерение по вам пострелять, то назад возвращайтесь.