|
Но поскольку je tiens beaucoup à ma peau, то, когда Корн обвинил меня в злом умысле, я заявил: чтобы доказать ему, что это неправда, я готов сделать другое интервью, более лестное, и через два номера сварганил такой портретик, что слюнки текут, — расхвалил ее изумительную фигуру, мол, очень жаль, что она не стала топ-моделью, ведь она достойна высокого рейтинга в «International Best-dressed List», и размеры у нее прямо созданы для моделей Марка Боана. Что говорить, когда речь идет о деньгах и на карту поставлено мое пропитание, я становлюсь таким покладистым, что сам почти верю в то, что пишу, — я всерьез думал и сейчас думаю (если только Корн не вызовет меня опять и теперь уже точно выгонит), что француз Боан, этот говнюк, вполне достоин соревноваться с истеблишментом римской аристократии. Потому что в конце концов, если вы, девочки, немного подумаете, так ведь плебс с Карнаби-стрит навязал свои находки портным на Севил-роуд и Саквил-стрит. И если британский щеголь с окраин может оказать освежающее действие на английскую моду, почему бы красотке из Вилья-Лугано не произвести подобное же атмосферическое воздействие на буэнос-айресскую la haute? Нельзя же быть такими фанатиками, это вам не шутки. Но вернемся к истокам нашего интересного собрания. Пока Элизабет бросалась в объятья Ренана, столкнувшись с совершенно неожиданно появившимся мэтром Сабато, я стоял рядом с Нене, который что-то шептал на ухо Кристине в качестве прелюдии к расстройству очередного брака, и вот я возьми и скажи — ну-ка, умники, посмотрим, способны ли вы угадать настоящую фамилию этой красотки. Нене Коста, чей литературный талант проявился и исчерпался рассказиком, опубликованным в «Ла Насьон» сто лет назад, — тут творческий дар иссяк от этого усилия, — посвятил остаток своих дней разговорам на вечерах и коктейлях о Максе Билле и о «новой литературе», благодаря чему, вы не поверите, ему удается сеять раздоры в самых прочных супружеских парах из высшего света, так что на следующий же день начинаются хлопоты о разводе и бегство Нене в Каракас или в Нью-Йорк до нового сезона, пока супруг не успокоится. Итак, поскольку он что-то шептал Кристине и я рассчитал, что он хотел бы блеснуть перед прессой, я подкинул ему жирный кус, особенно потому, что, по моим расчетам, на него будет нажимать Пампита, кусавшая себе локти от злости из-за «ушного» флирта Нене с дурехой Кристиной. Как легко было предсказать, Нене пустился во все тяжкие и затеял состязание по угадыванию настоящей фамилии красотки, и вот как оно происходило:
Н е н е. Рабинович? Сатановски? П а м п и т а. Абрамович? Городински? Н е н е. Кулиговски? Соколински? П а м п и т а. Серебрински? Саблудович? Н е н е. Мастроникола? Спампинато? П а м п и т а. Апиччафуоко? Гамбасторта? Н е н е. Сорделли? Кукудзелла? П а м п и т а. Лочиаконо? Капогроссо? Фаммилакакка? Н е н е. Норма Мирта Какопардо? П а м п и т а. Мафальда Патрисия Писчияфреддо? Н е н е. Ладно, оставим эти беспорядочные попытки и введем какую-то систему. Возьмем за основу слово «каццо» и рассмотрим все возможности. Поработаем хоть раз серьезно. Тебе бы только импровизировать. П а м п и т а. Каццолунго. Н е н е. Да это у тебя наваждение, малышка. Ладно, сойдет: Каццогроссо. П а м п и т а. Не забудь множественное число: Каццолунги, Каццогросси. Н е н е. Не стоит на это тратить время. Форму множественного числа мы потом определим всем сразу. Продолжай. П а м п и т а. |
