— Напомни, как тебя зовут? — прогремел он.

— Женя, — ответил я, вытирая кровь с лица.

— Что ж, Женя, — сказал он, ухмыляясь. — Буду рад поработать с тобой ещё раз. Позвал бы тебя в команду, да вот только у тебя своя.

— Продолжаем путь! — громко крикнул бык и посмотрел на меня. Затем хмыкнул и развернулся.

Истинный разум и его свита тут же двинулись в сторону Живой горы, будто всё что произошло сейчас — привычно.

— Они лишились четверых, — кивнула Ауриэль на создания, которые защищали этот огромный мозг.

— Не самый плохой расклад, — кивнул я и открыл интерфейс.

Мои брови невольно поползли вверх. Сколько-сколько в кейсе?

35250 очков Авалона.

Я вырезал около трёхсот демонов. А может четырёхсот? Не считал.

Как там говорила Гризельда? Пофармим!

Оставшееся расстояние мы преодолели без проблем.

Планета притихла.

Корка под ногами перестала дрожать, костяные отростки больше не извергали спор, а мясистые грибы вдалеке лишь слабо пульсировали.

Истинный разум двигался вперёд, его оставшиеся стражи скользили по равнине, не издавая ни звука. Мы шли за ними, держа оружие наготове, но напряжение постепенно спадало. Даже Кэрн, шедший впереди в своём гудящем экзоскелете, казался спокойнее.

Живая гора возвышалась перед нами, становясь всё ближе с каждым шагом. Её пульсирующий и дышащий силуэт подавлял своим масштабом. Поверхность горы, покрытая той же чёрной, влажной коркой, что и равнина, вздымалась и опадала, как грудь спящего гиганта. Гул, исходивший из её недр, становился всё громче.

Истинный разум уверенно двигался вперёд.

Кэрн поднял руку. Его голос прогремел:

— Здесь начинаем спуск! Истинный разум должен достичь точки вброса. Не расслабляйтесь, держитесь рядом!

И мы начали спуск в недра Живой горы.

Вход оказался огромной трещиной, зияющей в основании склона. Её края пульсировали, словно плоть. Корка под ногами стала мягче, почти пружинистой, и каждый шаг отзывался лёгким чавканьем.

Стражи Истинного разума вошли первыми, их отростки вонзались в стены трещины, оставляя за собой следы слизи. Сам мозг скользил следом, его влажная поверхность блестела, а слизистые нити, свисавшие с краёв, слегка покачивались, касаясь корки. Мы двигались за ним, стараясь не отставать.

Внутри гора оказалась ещё более жуткой.

Стены трещины, покрытые всё той же чёрной коркой, пульсировали в такт гулу, а из мелких трещин вытекали тонкие струйки лавы, которые застывали, образуя причудливые узоры. Воздух был тяжёлым, пропитанный запахом серы. Свет луны сюда не проникал, но стены испускали слабое зеленоватое свечение, от которого тени героев казались длинными и искажёнными. Я заметил, как Валёк невольно поёжился.

— Это место… — тихо сказала Олеся. — И вправду живое.

— Живое и есть, — ответил Юки, его глаза внимательно осматривали стены. — Как и вся планета.

— Да уж, — хмыкнула Милена.

Гризельда, шедшая чуть впереди, рассмеялась.

— Дело почти сделано, новички! — сказала она.

Мы спускались всё глубже, и гул становился громче, превращаясь в ритмичное биение, от которого вибрировала грудь. Наконец, трещина расширилась, и мы вышли в огромную пещеру.

Её потолок терялся в темноте, а стены испускали зеленоватое свечение. В центре пещеры находилась точка вброса — массивная, пульсирующая структура, похожая на гигантский цветок, вырезанный из плоти. Его лепестки, мясистые и влажные, медленно раскрывались и закрывались. А в центре зияла чёрная бездна, из которой исходил низкий, утробный гул. Корка вокруг структуры дрожала, будто в ожидании.

Истинный разум остановился перед точкой вброса. Его поверхность задрожала, слизистые нити вытянулись, касаясь лепестков структуры.