Катя посмотрела на меня, и на этот раз улыбнулась.

— Спасибо, что оценил нашу работу по достоинству, — сказала она, и в её голосе мелькнула насмешка.

Я усмехнулся, чувствуя, как напряжение между нами немного спадает. Мы сидели так ещё минуту, молча, глядя на Неву, и я вдруг понял, что впервые за долгое время вижу её не как Демидову, не как бойца, а как Катю — девушку, которая наконец-то начала мыслить в нужном направлении.

— Моррайя… — сказал я, отводя взгляд к остывшему кофе. — Надеюсь мы сможем остановить культизм в зародыше.

Катя кивнула, её пальцы снова начали постукивать по чашке, но теперь это было не нервно, а скорее задумчиво.

— Миссий на Землю же нет? — спросила она скорее с утверждением. Затем наклонилась ближе ко мне и посмотрела на меня с любопытством.

Я задумался. Да, миссий точно нет. Но это не значило, что не может случиться непоправимое, если мы не будем достаточно внимательны.

Тул был почти один в один как Земля. А ещё… Он был адом.

Адом, который сделал меня сильнее. Каждый бой, каждый удар, каждый момент, когда я думал, что это конец… Это невероятное чувство восторга, когда пасть Ревенанта лопнула. Всё это было как огонь, который закаляет сталь.

Оказывается, я любил это чувство — стоять на грани, когда кровь кипит, когда ты чувствуешь такую безграничную силу…

Но цена за «Берсерк» была высокой. Теперь на моих навыках и характеристиках дикий штраф и с этим нужно что-то делать.

Мысли невольно вернулись к тому, какие решения я должен был принимать на той планете. Дима лежит на земле, его лицо, уже изуродованное шрамами — бледное. Его духовное тело угасает, очки Авалона уходят в минус. И я знаю, как надо действовать. Я сижу над ним, сжимаю меч и отрубаю ему голову.

Юки постигла та же участь. Он сам сказал сделать это, то, о чём мы договаривались. И я сделал.

Мы обсуждали это ранее, в первый день после того, как я очнулся. Не то чтобы кто-то из нас переживал, мы скорее просто закрыли этот вопрос.

— Ты сделал, что должен был, Жек, — сказал Дима и хлопнул меня по плечу. — Не парься.

— Да я и не парюсь, — я усмехнулся. — Сами же эту тему зачем-то подняли.

— Ну мне вот очень хотелось обсудить с каким удовольствием мне друг отрубил башку, — хохотнул Димон. — Что уж тут, я романтик.

Я посмеялся тогда и кивнул, а сам смотрел на лицо парня. Дима всё чаще пытался шутить, как всегда, но я видел тоску в его глазах. Шрамы будто стали для него приговором.

Так уж вышло, что Димон парень, который всегда мечтал о любви. Всегда заявлял, что он «однолюб» и мечтает о девушке, которая будет с ним просто потому, что он — это он. И это абсолютно нормально, даже в текущих реалиях — многим рядом нужен кто-то такой.

Но теперь Димка смотрел в зеркало и видел эту «мясную шутку», как он сам это называл.

«Мясная шутка».

Я пытался объяснить, что шрамы — фигня, что нормальная девчонка будет с ним уж точно не за красивое личико. Да он кивал, да соглашался, но я видел, что он понимает мои слова только умом. А вот внутри… Ну что ж, он не кисейная барышня, пройдёт чуть времени и свыкнется. Всё что нужно — я сказал.

— Жень, — голос Кати вырвал меня из воспоминаний. Она смотрела на меня, слегка прищурившись, и её губы снова дрогнули в той самой лёгкой улыбке. — Ты ещё тут?

Я моргнул, возвращаясь к реальности. Солнце уже поднялось выше, и его лучи били в глаза, отражаясь от стеклянных фасадов города. Я заметил, как Катя слегка наклонилась ко мне, её локти упёрлись в стол, и расстояние между нами стало меньше. Её пальцы перестали постукивать по чашке, и теперь она просто смотрела на меня, будто ждала, что я скажу что-то важное.