|
И уж тем более забежать на четверть часа в ЧК, поболтать там с агентом британской разведки, оформить дорожные бумаги и выбраться беспрепятственно наружу. – Бессонов Евгений... Бес... О черт! – Райли даже попробовал держать себя за челюсть, но препарат опять оказался сильнее. – Бессонов – лучший мой агент в Московии... чекист, лично знаком с Железным Феликсом... фанатик и чудак... опасный чудак. Бес доверяет лишь мне... мы с ним когдато учились вместе, вместе были в одном социалистическом кружке... потом я нанял его для конторы... он сейчас должен ждать меня и вас, Артур... но без меня он вам ничего не даст! Он параноик. Я его отлично знаю! – И где ждет? На Лубянке? – Марго осторожно сняла с подоконника горшок с кактусом, взвесила его на ладони. – Нетнет! Я же не самоубийца! Там мы с ним, по понятным причинам, не встречаемся. Он сейчас на электрической станции, той, что на Раушской набережной. В главном цеху. Там у него своя лаборатория... Объект секретный, но иностранцу пройти можно. Пропуска в правом кармане. На Маркуса Вульфа и Зигфрида Шнейдера. Нет! Маргоооо! Нет! Услыхав глухой удар и звук от падения на пол чегото тяжелого, Даша даже не поморщилась. Она думала совсем о другом. О предательстве. Совершенно не вовремя и некстати она думала о том, что вокруг нее происходит чтото неправильное. Что каждый здесь играет в какуюто свою игру, в десятки игр, что у каждого несколько имен и десятки лиц, что ложь накручивается на ложь, а правда остается на такой страшной глубине, что никому уже до нее не добраться. Что в один миг друзья могут стать врагами и наоборот. Что она сама оказалась втянутой в этот уродливый балаган, подслушав то, что для нее не предназначалось, и теперь – хочет она или нет – ей тоже придется играть. Лгать. Изворачиваться. Притворяться. Даша положила Фенека рядом с собой на подушку и закрыла лицо руками. Все было не так. И календарь, и пропавшая навсегда «ять», и этот день, вывернувший всю ее жизнь наизнанку. И то, что она так и не нашла времени понастоящему поплакать, и то, что отсюда, из этой чужой, утыканной искусственными бутоньерками жаркой спальни, ей уже не выйти прежней. Все было не так. И матушка Феврония, изза которой предметы должны были уйти в Британию, и Бессонов – «лучший агент» Сиднея Райли, и майор Артур Уинсли, и она – Даша. Дарья Дмитриевна Чадова встала перед зеркальным шкафом и дотронулась до своего отражения. «Филлипок какойто в кружевах, а не барышня, – произнесла насмешливым, какимто хриплым голосом. Сняла с букетика шелковых фиалок золотистый шнурок, деловито обмотала его вокруг лапы ушастого металлического зверька: – Больше знаешь – дольше живешь». Отражение согласно кивнуло и послушно нацепило фенека на шею. *** – Поспешим! – голос принадлежал Сиднею Райли, доносился из коридора, но звучал так «поженски», что Даша ничуть не удивилась, услыхав, как майор называет голос Маргаритой. – И зря ты не позволил мне его прикончить. Он может стать серьезной помехой... – Нет! Я сказал нет, Маргарита! Теперь это моя война! Чем старина Райли может навредить вам? Ничем... У нас – фора в целые сутки. Вы получите вашу Гусеницу и скроетесь, как и собирались! А то, что он, очнувшись, немедленно доложит в контору о случившемся... Так я сам, после того, как отвезу девочку в Крым и помогу вам с Гусеницей, намерен явиться в ставку. И с дедом тоже намерен все прояснить. Нет! Прятаться и бегать от своих я не стану. К тому же, у меня приказ и я выполню его так, как сумею. Отдам предметы, те что есть. И тут же подам рапорт об отставке... Я – солдат. Но мой дар – не собственность Британии. Распоряжаться им могу лишь я. – Ах... Что за пафосное занудство... Всетаки ты – чересчур англичанин, Артур. Но нет так нет. Идем же, mon cher! Скорей! Через минуту хлопнула входная дверь. |
