Он летчик, вот его судьба. Нужно держаться своего плана. Отправиться в Ирландию, найти способ вернуть себе припрятанные алмазы и уплыть в Америку, имея на руках средства для оборудования собственной лаборатории.

Поэтому он поблагодарил Зеба Маларки, но ответил «нет». У него на Малом Соленом есть незаконченное дело. Дело, могущее принести «баранам» немало денег. Есть ли у Зеба в Ирландии и на Соленых островах люди, способные ему помочь?

— У «баранов» везде есть люди. Какого типа дело? Месть?

— Не совсем. В тюремной земле спрятано кое-что, принадлежащее мне и твоему брату. Я дал Отто слово, что помогу ему освободиться. В знак благодарности за его дружбу.

Зеб Маларки бросил ему кошелек с гинеями.

— Тогда вперед, островитянин. Иди создавай хаос.

Именно это и произошло.

Внезапно Малый Соленый оказался прямо под ним. Меньше чем за три минуты он пересек пространство воды шириной в пять километров между материком и островом-тюрьмой. Если бы с ним летела целая армия, остров оказался бы захвачен, прежде чем успела выстрелить сигнальная пушка.

Все тело Конора болело от напряжения; поэтому большим облегчением было потянуть за рулёжную планку и начать спуск но спирали. Во время пробных полетов он с успехом сажал планер в пределах поля гораздо меньшего, чем этот остров. Однако поле окружала живая изгородь, а не тюремные охранники. И в этой изгороди обитали барсуки и белки, которые не стали бы целиться в летающее создание из ружья.

Даже ночью с высоты птичьего полета можно было разглядеть немало. На стене, в дальнем ее конце, стояли три охранника. Конор видел, как, болтая, они сблизили свои мерцающие трубки. Вообще-то им полагалось расхаживать по стене, однако столетия без всяких происшествий породили в их душах успокоенность.

На самом деле на Малом Соленом было две стены. Главное, внешнее кольцо и внутренняя стена, окружающая тюремное здание. Между ними располагалась рабочая область, где заключенные прогуливались и трудились на грядках сведы. Вот там-то Конор и хотел приземлиться — потому что там были спрятаны алмазы.

Внезапно воздушный поток подхватил планер, отнеся его на добрую сотню метров от места намеченного приземления. Конор поворачивал рулёжную планку до предела влево и добился того, что нос планера опустился вниз. В результате он практически вошел в штопор, но это все же было лучше, чем упасть в океан. Жаль было бы утонуть сегодня ночью, залетев на планере так далеко, как не удавалось еще ни одному человеку.

«Виктор гордился бы мной».

Эта мысль расстроила его. В тюрьме он старался не думать о родных и друзьях из прежней жизни, но со времени бегства уйти от этих мыслей было все труднее.

«Я мог бы просто вернуться. Объясниться. Отец мог бы призвать к ответу Бонвилана».

Да. И всю жизнь терзаться из-за причиненных Конору страданий. То же относится и к матери. Нет уж, лучше просто заколотить дверь в прошлое и начать новую жизнь.

Конор быстро падал. Из того, что прежде воспринималось как сплошное черное пространство, начали проступать скалы и небольшие холмы. На всем пути вниз Конор сражался с планером, проклиная свое непослушное судно, не позволяя ему взять верх.

Когда он оказался в укрытии стены, турбулентность исчезла, планер стал послушным, милым и грациозно, словно лебедь, вскинул «шею». Ступни Конора врезались в мягкую землю, и он пропахал ногами двойную борозду, прежде чем с помощью специальной, притороченной к поясу рукоятки смог сложить за спиной крылья и наконец остановиться.

Не было времени ликовать по поводу приземления или поздравлять себя с тем, насколько эффективны складные крылья. Впрочем, в тот момент складными их можно было назвать лишь условно: для того чтобы они полностью отвечали своему названию, придется еще заменить две распорки.