Пайк никогда не входил во внутренний круг банды, но тем не менее был полезным человеком, поскольку, несмотря на явную нехватку серого мозгового вещества, обладал прямо-таки сверхъестественным даром собирать информацию. Начальник тюрьмы, будучи политической фигурой, поощрял его в этом и даже давал дополнительные выходные, чтобы Пайк приносил ему в клюве все придворные сплетни, которые услышит, а «Убойные бараны» очень неплохо платили за любую таможенную информацию, которую ему удавалось вытянуть из своих работающих в доках товарищей. Два кошелька монет в неделю, и все довольны.

Кроме сбора информации Пайк выполнял для «баранов» еще и некоторые поручения, временами казавшиеся странными. Никакого насилия, конечно, что могло обернуться для него петлей на шее; к тому же он был ужасным трусом. Последняя работа такого рода была проще некуда, хотя и вызывала массу вопросов. До получения дальнейших указаний в любую ночь, когда с материка дует устойчивый ветер, он должен был отбуксировать ялик к мосту Себбера и оставить его там. Вот и все. Вытащить суденышко на глинистый берег ниже Форта-на-Мысу и уйти. Не зажигать никаких огней, не насвистывать и не распевать матросских песен, а иначе снайперы на Стене могут всадить ему пулю в затылок. Просто вытащить судно на берег и уйти. На следующий день ялик каким-то образом сам вернется в гавань Большого Соленого.

Простой заказ, однако Пайка не проведешь. Судя по двойной оплате, он чувствовал — это очень ценная информация и те, кто платят, знают, что за человек подберет ялик у моста Себбер в предрассветные часы. Не кто-то из честных граждан, это уж будьте уверены. Честные граждане входят в гавань и покидают ее без подобных уловок. Да, эта информация может оказаться очень полезной. Проблема в том, как продать ее, не влипнув в неприятности с «Убойными баранами». Ну, это он придумает, была бы информация на продажу.

И чтобы ее заполучить, Пайк решил уйти не сразу, а дождаться, пока таинственный моряк отчалит. Тогда он поймет, что это за тип и как дорого стоит. Собственную шаланду Пайк спрятал в зарослях травы, залез повыше на скалы и приготовился ждать. Спустя часа два он начал жалеть, что прихватил так мало табака, и задумался, не набить ли трубку водорослями, как вдруг что-то со свистом пронеслось над головой. От неожиданности он выронил трубку.

«Если это летучая мышь, то очень крупная. Скорее низко летящая чайка или пустельга откуда-то с материка».

Возникло смутное ощущение, что создание очень большое.

«В такой птице много мяса. Жаль, что я не прихватил с собой рогатку. Даже чайка съедобна, если правильно ее приготовить».

Он выполз из расселины как раз в тот момент, когда какой-то человек с крыльями приземлился на мост Себбер, тормозя ногами по гальке.

«Летающий человек, — потрясенно подумал Пайк. — Человек, который может летать».

Он мгновенно оценил несомненную дороговизну того, что только что увидел. Вытащил из кармана блокнот и облизнул висящий на веревке огрызок карандаша.

«Хороший информант заранее не знает, когда придется что-то записать. Держи карандаш поближе к сердцу и не прогадаешь».

Сердце бешено колотилось в груди, руки дрожали. Пайк сделал набросок крылатого человека, уцепившегося за планшир ялика, чтобы ветер не унес его к луне. Он нарисовал указывающие на крылья стрелки и нацарапал над ними: «крылья», как будто сам факт написания этого слова делал более правдоподобной увиденную им картину. Он зафиксировал момент, когда летчик потянул за рычаг и крылья сложились у него за спиной. Пайк набросал чертеж сложной системы ремней, опутывающих небесного всадника от плеч до колен и в полете поддерживающих его в подвешенном состоянии. Он видел, как человек выскользнул из этой упряжи, словно леди из корсажа, и, вытянув из крыльев несколько подпорок, сложил свое хитроумное приспособление аккуратнее, чем одеяло для пикника.