Он облегченно вздохнул, заперев за собой дверь.

«Дома. Живой».

Внутри все было гораздо лучше, чем казалось снаружи. На первом этаже располагалась полностью оборудованная лаборатория для изучения аэронавтики, с самым что ни на есть современным оборудованием, какое найдешь не во всяком королевском колледже. По стенам висели чертежи и диаграммы да Винчи, Кэйли и маркиза де Бакевиля. С балок потолка свисали самые разные по размерам и уровню исполнения модели планеров. Вдоль стен были аккуратно сложены колесные шины, камеры, крылья, двигатели, бочки с горючим, деревянные брусья и планки, каркасы, рулоны ткани, свернутые тросы; шарикоподшипники, магниты, заклепки и шурупы были разложены по деревянным ящикам, стоящим на длинных полках. На специальной платформе в гнездах поблескивали ружья, револьверы, мечи, две пушки мелкого калибра и целая пирамида пушечных ядер.

«Виктор был готов к сражению. Он знал, что Бонвилан хочет его убить».

Корсиканская башня на мысе Мортелла когда-то на протяжении почти двух дней выдерживала бомбардировку двух британских военных кораблей, потеряв всего трех человек. Британцы практически скопировали ее и слегка переиначили название, изменив Мортелла на Мартелло. Если бы Бонвилан захотел получить доступ в лабораторию Щетки, ему пришлось бы дорого заплатить за это.

Конор без особого труда нашел башню, о которой Виктор говорил ему в последние мгновения жизни. В окрестностях Килмора находились две башни Мартелло, и одна на протяжении последних пятидесяти лет была занята. Вторая носила мрачное название Унылой. Первоначально она называлась просто Дозорной, но солдаты расквартированного там гарнизона Соленых островов вскоре переименовали ее, отталкиваясь от названия мыса, на котором она стояла. Это название больше гармонировало с неослабными ветрами, мерзкой погодой и унылой погодой окружающей местности. Так появилась Унылая башня, ставшая печально известной благодаря народному певцу Тэму Риордану и его «Жалобной песне Унылой башни», которая начиналась так: «И вот сижу я в Унылой башне за свои грехи». Вторая строка звучала не веселее: «И когда настанет прилив, я брошусь в…»

Поговаривали, что башню населяют призраки тридцати семи солдат, сгоревших в ней заживо, когда в арсенале возник пожар. Неудивительно, что она оказалась заброшена, до тех пор пока Виктор Вигни не решил, что она может стать идеальной мастерской, и убедил короля Николаса финансировать проект. Француз купил башню на свое имя — чтобы завуалировать сопричастность Николаса — и доставил морем из Лондона, Нью-Йорка и даже Китая множество самых разных товаров.

С помощью лебедки их подняли на крышу, а потом по лестнице снесли на лабораторный этаж, и здесь они пролежали два года. Вечно пьяные местные сторожа носа сюда не совали, и так продолжалось до тех пор, пока не появился Конор и не нашел ключ, дожидающийся его в когтях водруженного на каменный столб орла.

Призраки Конора не волновали; он даже был благодарен этой легенде, поскольку она отпугивала суеверных местных жителей. Время от времени какой-нибудь парень приводил свою девушку к башне, чтобы прикоснуться к холодным, влажным камням и с визгом убежать прочь, но, помимо подобного рода пустяков, Конора никто не беспокоил.

В городке он вел себя вежливо, но его манеры не располагали к дружбе. Он покупал припасы, расплачивался и уходил. Местные не знали что и думать о бледном светловолосом молодом человеке, живущем в Унылой башне.

— Он выглядит, как боец, — говорили некоторые. — Всегда готов выхватить саблю.

— Симпатичный, но агрессивный, — заключили женщины.

Одна девушка не согласилась с ними.

— Нет, не агрессивный, — сказала она.