«Может, нужно просто отобрать у него эти крылья, — подумал Пайк. — Человек не выглядит таким уж крупным. Я могу всадить ему под ребра нож и отнести крылья начальнику тюрьмы. Может, так будет разумнее всего».

Но потом он заметил свисающую с пояса человека саблю и револьвер на бедре. Существовала также возможность, что эти летчики обладают странной, таинственной силой, вроде дурного глаза или смертоносных чар.

«Пусть все пока останется только на картинке, — решил Пайк. — В следующий раз я подготовлюсь лучше, а он расслабится. Топор с короткой рукояткой сделает свое дело».

Летчик аккуратно засунул снаряжение под кормовое сиденье и, упираясь ногами в глинистый берег, принялся толкать ялик. Суденышко с легким всплеском, напоминающим звук ударяющей в берег волны, соскользнуло в темную воду.

«Он ушел, — подумал Пайк. — Я в безопасности».

Возможно, он незаметно для себя высказал эти мысли вслух, поскольку летчик внезапно замер и обратил защищенные очками глаза в сторону скал, наклонив голову, словно озадаченный олень, и скользя взглядом по верхнему уровню скал. Круглые стекла его очков отсвечивали оранжевым.

«У него глаза горят, — подумал Пайк. — Он видит в темноте».

Потом странный летающий человек повернулся и прыгнул в ялик, который тут же закачался, расплескивая волны. В считанные мгновения раскрылся темный парус, судно свернуло вправо и стало удаляться от острова.

Пайк облегченно вздохнул.

«Возможно, топора с короткой рукояткой будет недостаточно, — решил он — Нужно что-нибудь с длинной рукояткой».

ГЛАВА 13

Возвращение солдата

Конор сделал широкий поворот, стараясь, насколько возможно, использовать дующий с берега ветер, прежде чем опустить парус и на веслах пойти в Килмор. Облака сгустились, и по обшивке застучали редкие капли дождя. Вода с приливом поднялась высоко, ветер дул в спину.

Конор предполагал, что почувствует воодушевление; он так долго стремился к этому. Алмазы были у него в поясе, впереди ждала свобода. Зеб Маларки прислал ему новые документы, и теперь он мог купить Отто свободу, а себе билет в Нью-Йорк. И начать жизнь заново.

Да, он чувствовал некоторое удовлетворение, но мрачное и как бы приглушенное. Теперь, когда он больше не был в тюрьме, воспоминания о прошлой жизни снова вышли на передний план.

Он задавался вопросом, будет ли еще когда-нибудь испытывать искреннюю радость, не имея возможности поделиться своими достижениями с теми, кого любил. Он позволил себе немного помечтать. Вообразил, будто приземляется на планере не на Малом Соленом, а на континентальном побережье Карраклоу, протянувшемся на несколько километров. Именно здесь Виктор собирался проводить испытания их аэропланов.

Там, конечно, будут толпы народа, и журналисты со всего мира, и целые стаи скептиков-ученых. Однако все они нимало не волнуют Конора; он ищет взглядом родителей. Охваченные волнением и гордостью, они обнимают друг друга. Едва Конор приземляется, отец первым бросается к нему. Может, и Изабелла там будет.

Его сердце упало.

«Изабелла. Она считает, что я участвовал в убийстве ее отца. Как могла она поверить в это?»

Нет, он не планирует над золотистыми песками Карраклоу; он один в лодке, и никто не испытывает гордости за него, не радуется вместе с ним. Полет не был для Конора самоцелью; просто лишь так он мог украсть алмазы.

«Я пролетел больше, чем любой другой человек. Я летел над водой ночью. Никто не расскажет об этом, кроме звезд. Единственный человек, который знает, — жестокий тюремный надзиратель. Болван, считающий меня дьяволом. А на самом деле я первый в мире летающий вор».

Конор покачал головой, отгоняя беспокойные мысли, и приналег на весла.