|
— Если бы вы могли, вы бы давно уже это сделали. Но все, на что вы, знаменитые СС, годитесь, так это одеваться в ваши красивые униформы, задирать ноги на плацу и целовать своих лидеров в зад. Только вот когда дело доходит до серьёзных вещей, вы ни на что без ваших лидеров не способны, и я прекрасно вижу это сейчас на вашем жалком примере, штурмхауптфюрер Кальтенбруннер. Если бы вы были настоящим солдатом, вы бы уже спустили курок. Только вот вы не солдат, как бы вы не пытались убедить себя в обратном. Вы не солдат, вы не лидер, вы — ничтожество. Видите? Я говорю вам это прямо в лицо, в присутствии ваших подчинённых, а вы даже сделать ничего не мож…
Он подавился последним словом, схватившись за горло и глядя на меня в удивлении. Я и сам не понял, как так вышло, что я спустил курок и прострелил ему шею, как и обещал. — Эрнст! — воскликнул Бруно за моей спиной, пока я стоял неподвижно, не в силах отвести глаз от истекающего кровью человека. — Ты в него выстрелил! — Да… Я проглотил внезапно появившийся в пересохшем горле комок, осмотрел пистолет, что держал в руках, пока мой разум тщетно пытался понять, как это оружие вообще выстрелило, как мой палец надавил на курок, и как я был причиной тому, что австрийский канцлер лежал теперь на софе, истекая кровью, но тем не менее живой. — Что предлагаешь делать? — осторожно спросил Бруно, глядя на нашу окровавленную жертву, и затем на меня. — Прошу вас, позовите доктора, — сумел прошептать Доллфусс, держась обеими руками за горло, чтобы остановить кровь. То, что он был все ещё жив, было само по себе чудом, подумал я с огромным облегчением, вот только что мне теперь было делать, пока мои люди стояли вокруг меня и выжидательно смотрели. Я сжал челюсть и переступил с ноги на ногу. «Ну и что теперь? К черту весь этот переворот? Приказать отвезти его в госпиталь и спасти его жизнь? А потом что? Ну поправится он, а затем первым делом прикажет нас всех перевешать? А что до моих товарищей, если я дам сейчас такой приказ? Получается, что Доллфусс был прав, и я и в самом деле никакой не солдат и не лидер для них? И что скажет рейхсфюрер, когда узнает об этом? А Дитрих? Господи, и что фюрер скажет, наконец?» Холодный пот уже начал пробиваться у меня на висках, и я быстро снял свою фуражку и вытер лоб рукавом. — Прошу вас… — снова подал голос Доллфусс. Несколько пар глаз неотрывно следили за каждым моим движением. Я продолжал смотреть на Доллфусса, потому что даже это было не так страшно, чем взглянуть в глаза людям, молча ожидавшим моих приказов. Я с трудом сглотнул и постарался собраться с мыслями. У меня все ещё была возможность повернуть ситуацию в мою пользу и не выйти из этой комнаты убийцей, если только удастся уговорить этого упрямца. — Подпишите отставку, и мы немедленно окажем вам помощь, — пообещал я, убирая пистолет и подбирая документ с пола. Доллфусс бросил на бумагу беспомощный взгляд и только крепче сжал руками рану на горле. — Я сожалею, но ответ все ещё «нет». «Ну зачем ты со мной это делаешь?! — чуть не заорал я на него. — Ты что, не понимаешь, что я пытаюсь спасти твою жизнь? Да я же так же сильно не хочу, чтобы ты умер, как и ты этого не хочешь! Мне совершенно не нужна чужая кровь на руках! Я не убийца, я не хотел, чтобы все так обернулось, и я и вправду хочу тебе помочь, но не могу я тебе проиграть сейчас, в присутствии моих подчинённых, как же ты не понимаешь? Моё будущее, единственное возможное будущее в СС, которое у меня осталось, потому как ты отнял у меня другое, нормальное будущее, зависит от исхода сегодняшнего дня. Сейчас не время упрямиться! Помоги мне помочь тебе, ради всего святого!» — У вас не осталось много времени, прежде чем вы потеряете слишком много крови, что уже никакой доктор вас не спасёт. |
