Я посмотрел на нее в недоумении, пока она стояла рядом, играя моими волосами.

— Что?

— Пойдем, пока Анника с вечерней школы не вернулась.

Мелита исчезла в гостиной, и я, втайне надеясь, что она имела в виду то, чего мне так хотелось, чтобы она имела в виду, быстро скинул пальто, залпом допил свои стакан и последовал за ней.

— Иди сюда, — позвала она из спальни, куда я и направился с сияющей улыбкой во все лицо.

Мелита сидела на кровати и снимала чулки, аккуратно скатывая их из-под платья. Она глянула на меня, стоящего в дверях, и усмехнулась.

— Знаю я вас, мужчин. Порвете их за секунду, а их теперь и так не достать. Ну, чего ты там стоишь? Подойди, сядь рядом.

Я послушно сел рядом с ней, с радостью щенка, которому вот-вот должны были дать его первую настоящую кость, но который, по правде говоря, понятия не имел, чего с этой костью делать.

Мелита сдержала очередной смешок, взяла мою руку в свою и положила её к себе на бедро. Я смотрел на нее, как идиот, не зная, что делать дальше. Мелита вздохнула и вскинула бровь.

— Ты же имеешь хотя бы общее представление о том, чем мы сейчас будем заниматься?

— Ну конечно, имею, — чересчур самоуверенно ответил я, вызвав только еще больше смешков с её стороны.

— Ты такой очаровательный, когда смущаешься.

— Я не смущаюсь.

И, чтобы убедить её в обратном, я придвинулся к ней вплотную и начал её целовать. Как оказалось, это было все, что я знал, как делать, судя по её немедленно последовавшему вопросу.

— Эрнст? Какого черта ты делаешь?

— А что? — я прошептал куда-то ей в шею, сразу же замерев и не зная, что ей не понравилось.

— Какого черта ты делаешь с моей грудью?

«Ну вот, опять грудь! Что это с женщинами и их грудью? Зачем природа вообще её туда поместила, если нам нельзя её трогать?» — думал я, но хотя бы голос Мелиты звучал насмешливо, а не возмущенно, как это было с Далией.

— Ничего я не делаю, — ответил я, но руку на всякий случай убрал, чтобы она вообще не передумала насчет предстоящего.

— Ты же не корову доишь. Грудь нужно ласкать, а не вцепляться в нее обеими руками, как в вымя. — Мелита снова тихо рассмеялась. — И вообще-то, будет удобнее, если ты меня сначала разденешь. Без одежды тебе даже легче будет добраться до твоей любимой части женского тела, как я поняла.

В радостном волнении от возможности увидеть голую девушку живьем, а не на крохотных размытых картинках, на которые пускали слюни почти все мои одноклассники во время перемены на заднем дворе, я с готовностью переместился на кровать сзади нее и принялся расстёгивать её платье.

— Эрнст? Какого черта ты теперь делаешь?

— Ты же сама сказала раздеть тебя? — я задержал руки над одной из пуговиц, не понимая, что я сделал не так на этот раз.

— Да, сказала, — Мелита терпеливо объяснила. — Но когда я сказала «раздеть», это значит, что ты должен меня соблазнять, пока снимаешь с меня одежду, а не раздеть меня за полсекунды, как моя нянечка делала, перед тем как положить меня спать. Так, дай сюда твои руки и будешь целовать меня, где скажу, и очень медленно.

Я едва сдержал измученный стон. Это все оказалось куда более сложным и запутанным, чем я когда-либо себе представлял, а мы еще даже до дела не дошли. Однако, когда Мелита накрыла свои груди руками, что держала поверх моих, я всё же решил, что оно того точно стоило.