— Печеночный паштет, фаршированная форель, пирожное «Осенний лист», — продекламировал он с воодушевлением. — Ну и вкусно же мы поедим сегодня вечером!

— А на цены ты поглядел? — ответил Люк, подходя к нему. — На такой ужин я потрачу все свои сто франков. А они мне нужны, чтобы вернуться в Париж. Погуляй-ка немножко один, а я пока уточню маршрут.

Манюэль ушел, печально опустив голову, а Люк погрузился в свои размышления. Проще всего было бы держать курс на Лион, но это сильно затянуло бы путешествие и увело бы его от Монблана, изображаемого здесь на всех плакатах и открытках. Образ прекрасной горы преследовал его. А почему бы ему в конце концов не сделать небольшой крюк и не добраться до Шамони. Ведь Шамони отсюда километрах в шестидесяти, не больше, и там так много туристов, что ему не угрожает опасность встретить ребят из Фонтенбло, а Манюэля он доставит по пути в Межев. Это развязало бы ему руки… Бофор, Файе-Сен-Жерве… И в конце маршрута — Монблан…

Когда Манюэль вернулся, он застал своего друга в глубокой задумчивости, сам же он был в крайнем возбуждении и, не переставая, гримасничал и подпрыгивал.

— Старик, нам крупно повезло! — завопил он пронзительным голосом. — Представляешь, я увидел на углу фургон для перевозки мебели.

— Ну и что? — сухо спросил Люк.

— Я вспомнил, как ты действовал, когда договаривался с той дамой, что направлялась в Сент-Этьен, и спросил у одного из грузчиков — их там двое: один — толстяк, другой — худой, как щепка, — так вот, я спросил у толстого, куда они везут мебель. Ну, догадайся, куда они ее везут? Сдаешься? В Файе-Сен-Жерве! Представляешь? Это сразу за Межевом…

— В Файе-Сен-Жерве? — переспросил пораженный Люк.

— Ну да, в Файе-Сен-Жерве! Я был так этим потрясен, что решил взять быка за рога и сказал им: «Мы с товарищем едем как раз туда. Вы не согласились бы нас подвезти?» Худой наотрез отказался, а толстяк, наоборот, согласился. Симпатичный, правда? Лишь бы только худой не переиграл это дело и они не уехали бы без нас, — продолжал Манюэль, не помня себя от радости. — Пошли скорее.

Люк быстро все прикинул. Да, это действительно везение, за один прогон они преодолеют большой отрезок пути.

— Ладно, пошли, — сказал он. — Я уже заплатил официанту.

Худой, увидев их, промычал себе под нос какое-то ругательство, но толстяк принял их как родных. У него самого было четыре бездельника — младшему одиннадцать, а старшему шестнадцать, объяснил он, — и Люк напоминал ему старшего, которого звали Жан-Луи и который был страстный болельщик футбола.

— Вам придется ехать в темноте, тут уж ничего не поделаешь, — добавил он. — Но мы остановимся дорогой, чтобы выпить по кружечке пива, и тогда вы подышите свежим воздухом. Устраивайтесь-ка поудобнее. Глядите, вот два кресла словно вас поджидают.

Кресла, покрытые чехлами, были зажаты между шкафом и пианино, и мальчики едва успели усесться, как оказались в полной темноте. Люк поспешно зажег свой фонарик.

Машину качнуло, мотор загудел…

— Поехали! — воскликнул Манюэль. — Ой, как здорово ехать вместе с мебелью! Какие удобные кресла, будто сидишь в гостиной… Ну, скажи, если бы я не нашел этого фургона, ты бы меня здесь бросил? Когда я увидел, как внимательно ты изучаешь карту, я подумал, что ты как раз собираешься это сделать.

Что мог Люк ответить своему настырному попутчику? Он промолчал и, осветив фонариком стоящую в фургоне мебель, в конце концов погасил его, решив поспать, поскольку все равно нечем заняться.