Она-то что пристает, эта долговязая дура? Люк хотел ей ответить резко, но понял, что, лежа в этой канаве, он выглядит так комично, что уж лучше промолчать. Он с трудом поднялся на ноги и сказал:

— Я упал, понятно?

Дизетта разглядывала его.

— Понятно, да не совсем. Вы шли через силу, это было видно за версту, вы все равно упали бы, и лицо у вас цвета спелого помидора. Вы не больны?

— У меня болит горло, — сухо ответил Люк. — А вам какое дело?

— Как какое дело? Ведь вас толкнул мой брат. И почему вы разгуливаете здесь, если больны? Отправляйтесь-ка поскорей домой и ложитесь в постель. Ваш дом далеко?

— Я приехал из Парижа автостопом. В Аннеси я никого не знаю…

— Автостопом? — изумленно повторила Дизетта. — Вот это да! Интересное кино! Да это счастье, просто счастье, что Жано наехал на вас, а то что бы с вами было? Пошли скорее к нам. Побудьте у нас, пока не поправитесь.

— У вас?

— Ну да, вы что же, не понимаете? Наш отец целый день на строительстве, и мама к этому привыкла. В доме у нас всегда полно народу, и она всем помогает. Ну, пошли скорее, и не валяй дурака, — добавила Дизетта, от волнения переходя на «ты».

И Дизетта поволокла Люка к окрашенному в зеленый цвет дому. Потом они прошли по длинному коридору, поднялись по винтовой лестнице, причем Люк шел с трудом, спотыкаясь на каждой ступеньке. Когда они добрались до четвертого этажа, девочка отворила дверь и вбежала в столовую, где почему-то пахло стиркой. Люк увидел квадратный стол, стулья, радиатор отопления, а возле радиатора маленькую девочку в красном платье, которая играла с плюшевым мишкой. Вошел и Жано, волоча свой самокат.

— Мама! — крикнула Дизетта. — Мама, где ты?

Занавеска в глубине комнаты отодвинулась, запах стирки усилился, и к ним вышла полная брюнетка с засученными рукавами.

— А, это ты. Что случилось? — спросила она, вытирая мокрые руки о передник. — Кто этот мальчик?

— Он приехал автостопом, я встретила его на улице, мама, Жано толкнул его, и он упал.

— Так… Час от часу не легче…

— К тому же он болен. Говорит, что болит горло…

— Чем я могу ему помочь? Здесь не больница.

— Но он же путешествует, — настаивала Дизетта. — Представляешь, сколько он прошел километров от Парижа до Аннеси? И он совсем один. И… и… и… Ну, скажи что- нибудь, — шепнула она Люку, схватив его за руку. — И сними свой рюкзак.

Люк, с усилием следивший за их разговором, послушно снял рюкзак, положил его к ногам девочки и бессильно оперся о стол, не вполне понимая, что происходит.

— Он и вправду едва стоит на ногах, — заметила полная женщина. — Надеюсь, у него хоть не заразная болезнь. Может, грипп? Температура у него не меньше тридцати девяти.

Дизетта искоса глядела на мать.

— Ну, так мы оставляем его? — спросила она.

— Ты шутишь? — воскликнула мать. — Куда я его положу?

— Да в мою постель, а я лягу с Сабиной, как в тот раз, когда ты отдала мою комнату мадам Арман. А он куда симпатичней, чем эта старуха Арман. Если бы ты только видела, мама, как он упал в канаву! Сперва я подумала, что он потерял сознание… Если у него тридцать девять или больше, то…

— Хватит, уймись, — перебила ее мать. — Сейчас не время болтать, надо что-то делать… Принеси-ка поскорей чистые простыни, а я поищу лекарство.