За зимой пришла и новая весна. Время, неизменно значимое и полное сюрпризов для художника. На этот раз к дому Гайвазовских подъехала рессорная бричка, из которой вышел сам начальник Черноморской береговой линии, знаменитый, легендарный генерал Раевский, среди прочих подвигов и славных дел которого, в частности, значился эпизод двадцатого года, когда во время войны с французами боевой генерал не только шел в авангарде войск, на передней линии, а плечом к плечу с ним бились его юные тогда сыновья. Как написал о генерале восторженный Жуковский:

Айвазовский прекрасно знал современную поэзию, а Николай Николаевич Раевский был ко всему прочему интересен ему дружбой с Пушкиным, который, а из этого не делалось секрета, посвятил Раевскому поэму «Кавказский пленник».

Поэтому можно себе представить гамму чувств, которая охватила молодого человека при виде кумира своего детства.

Николай Николаевич много слышал о талантливом феодосийском художнике, читал о нем, кроме того, о «морском волчонке», как прозвали Ованеса моряки-балтийцы, ему прожужжали все уши на его собственном корабле. И вот теперь Раевский лично заехал познакомиться с Гайвазовским, а заодно сделать ему заманчивое предложение.

Сам Николай Николаевич держал путь на Кавказ, дабы руководить высадкой десанта.

Целый день они провели вместе, Айвазовский показывал Раевскому самые прекрасные места Феодосии, Николай Николаевич рассказывал ему об Александре Сергеевиче. Последние работы художника вдруг словно вернули Раевского в дни его молодости, в то время, когда Пушкин читал ему свои стихи и стихи Байрона, а рядом плескалось теплое море. Рядом были дети — вся семья в сборе.

Раевский рассказывал о том, как вместе с Пушкиным они поднялись на Ай-Петри, чтобы увидеть оттуда восход солнца, и художник немедленно попросил проводить его на то же самое место. «Восход солнца с вершины Ай-Петри, откуда Пушкин любуется им» — хорошее название для картины, несколько длинновато, но почему нет? Хотелось написать Пушкина, стоящего над бурным морем, чтобы небо было темным от туч, а волны пенились, грозя неминуемой бедой. Поэт, читающий стихи бушующей стихии или просто вглядывающийся в даль. Впрочем, отчего не написать несколько картин?

Айвазовский законспектировал рассказ Раевского и тут же не удержался и приписал название запланированных картин: «Пушкин у гурзуфских скал», «Семья Раевских и Пушкин», ну и разумеется, «Восход солнца с вершины Ай-Петри, откуда Пушкин любуется им».

Знакомство с H.H. Раевским само по себе подарок судьбы, но великолепный генерал приехал отнюдь не из праздного любопытства, в его силах пригласить художника отправиться с ним на Кавказ, где можно будет наблюдать настоящие боевые действия флота, а заодно порисовать виды восточных берегов Черного моря! Добавим — порисовать берега, в то время еще малоизученные и неизвестные русскому зрителю.

Небывалая удача, подарок, от которого молодой маринист просто не имеет права отказаться, но как же тогда приказ государя? Что произойдет, нарушь он приказ вернуться в установленный срок? Ованес уже знает, как несладко попасть в немилость. Но Раевский, Кавказ, самая настоящая высадка десанта…

Не в силах отказаться от предложения Николая Николаевича, Гайвазовский пишет письмо президенту Академии художеств, в котором просит продлить срок командировки и разрешить ему участвовать в военных маневрах русской эскадры у кавказских берегов: «…генерал Раевский, начальник прибрежной кавказской линии, проезжая через Феодосию к своей должности для совершения военных подвигов при занятии мест на восточных берегах Менгрелии, был у меня в мастерской и настоятельно убеждал меня поехать с ним, дабы обозреть красоты природы малоизвестных восточных берегов Черного моря и присутствовать при высадке на оные войск, назначенных к боевому занятию означенных береговых мест.