Человек с трехцветным шарфом прошел в гостиную, сделав знак своим спутникам окружить Анну Ми и лишить ее таким образом возможности побежать в кабинет и предупредить Деруледе. У двери кабинета человек с трехцветным шарфом остановился.

– Именем республики!

Деруледе не сразу выпустил руку, которую только что осыпал поцелуями. Он еще раз поднес ее к своим губам, как бы прощаясь на вечную разлуку, затем направился к двери, из-за которой в третий раз, согласно обычаю, раздалось: «Именем республики!» По пути Деруледе бросил быстрый взгляд на портфель с документами. Пакет был слишком велик, чтобы его спрятать, да и было уже поздно. В этот момент его взгляд встретился со взглядом Джульетты, и в нем он прочел столько любви, что его минутная слабость бесследно исчезла. Так как на третий призыв все еще не было ответа, то дверь распахнулась, и Деруледе очутился лицом к лицу с разъяренным Мерленом. Да, это был сам Мерлен, автор «Закона о подозрительных», который восстановил человека против человека, отца против сына, друга против друга, каждого превратив в гончего пса, бегущего по кровавому следу. В музее Карнавале хранится портрет Мерлена, написанный незадолго перед тем, как он сам искупил свои злодеяния под ножом гильотины, которую он точил для своих ближних. Художник удачно изобразил его нескладно скроенную фигуру с длинными руками и ногами, узкой головой и змеиными глазками. Подобно Марату, молочным братом которого он был, Мерлен одевался неряшливо и даже носил рваное платье.

Увидев спокойного, хорошо одетого Деруледе, Мерлен злорадно усмехнулся. Он всегда ненавидел его и целых два года безуспешно старался возбудить против него подозрение. Наконец-то Деруледе в его власти!

– Voyez-moi donc ça? – начал он грубо. – Вы десять лет плели заговоры против народной свободы. Возмездие наконец настигло вас. Национальный конвент желает знать – какое преступление готовите вы под этой крышей!

– Я к вашим услугам, – спокойно проговорил Деруледе, посторонившись, чтобы пропустить в комнату Мерлена и его спутников. Сопротивление было бесполезно.

Джульетта не издала ни звука, не двинулась с места. Если можно минутой невыносимого страдания искупить тяжкий грех, то она, конечно, теперь искупила свой проступок. Пока Мерлен еще оставался за дверью, она схватила с чемодана портфель и, бросив его на диван, села рядом, прикрыв его широкими складками платья.

– Да вы не один здесь, гражданин депутат? – воскликнул Мерлен, и его змеиные глазки уставились на Джульетту.

– Это гостья моей матери, гражданка Джульетта Марни. Прошу вас не забывать, что всем нам, французам, не чужды рыцарские чувства в отношении наших матерей, сестер или гостей.

Грубый не только внешне, но и в душе, Мерлен сразу составил соответствующее своим понятиям мнение об отношениях между Деруледе и его «гостьей».

«Разжалованная любовница, – решил он, – она ему надоела, и он бросил ее. Из мести она предала его. Воображаю, какая тут сегодня разыгралась сценка!»

– Откройте ставни! – приказал прозорливый представитель народа. – Здесь темно, как в склепе.

Когда яркий дневной свет ворвался в комнату, Деруледе увидел, что портфель исчез с чемодана, и сразу догадался, кто его спрятал. Его сердце наполнилось глубокой благодарностью за эту благородную попытку спасти его. Но в этот момент он отдал бы жизнь, чтобы исправить то, что сделала Джульетта; решившись на этот поступок, она становилась его сообщницей.