Смех мальчика был звонким, как колокольчик, когда они наконец-то остановились.

Когда Харт вышел из кареты, он обнаружил, что стоит перед несуразным трехэтажным строением, точно таким же, как и все другие в этом квартале. Стимп прошмыгнул мимо него к полуоткрытой двери. Дрожь пробежала по позвоночнику, когда Харт последовал за мальчишкой по узкому коридору. Было холодно, как на улице, но воздух казался плотным от запахов человеческого пота, джина и несвежей еды. Харт старался не касаться грязных стен.

Что общего мог иметь с Эммой человек, живущий в таких условиях? Этот человек не просто вор. Тут есть что-то еще, может быть, связанное с какой-то рискованной авантюрой, он не сомневался. Какая глупая женщина!

Он поднялся по лестнице. Следуя за Стимпом, завернул за угол и оказался в еще более темном коридоре. Стимп остановился перед обшарпанной коричневой дверью. Харт ждал сигнала мальчика и только потом распахнул дверь.

Двое мужчин, подняв головы со своих грязных матрасов, уставились на Харта. Увидев его взгляд, они мгновенно поднялись и, покачиваясь, исчезли за дверью, оставив третьего мужчину лежать в углу.

Харт пробрался между кучами грязных скомканных одеял и простыней и потрогал мужчину концом ботинка.

– Это он, – казал Стимп, когда Харт снова поддел бродягу, на этот раз посильнее. Тот зашевелился, и пары джина поднялись вверх, как табачный дым.

– Иисусе…

– Если он из деревни, то скорее всего не привык к этому напитку.

Поморщившись, Харт наклонился и ухватил мужчину за рубашку. По крайней мере она была сухая.

Пьяница задергался, но его веки отказывались подняться.

– Просыпайся, ты, воровское отродье.

– Хм-м, – прозвучало в ответ.

– Проклятие! – Харт попробовал поднять пьяницу на ноги, но безуспешно. – Вставай, или я спущу тебя вниз по лестнице. – Он должен был вытащить мужчину на улицу. И сам должен был поскорее выбраться на свежий воздух, от застарелых испарений грязного белья и пота его замутило.

Он вытащил пьяницу в коридор, радуясь, что тот чуть-чуть пришел в себя и начал самостоятельно перебирать ногами.

– Лестница, – предупредил Харт, прежде чем подтолкнуть его вниз по ступеням.

Пьяница издал громкий стон протеста, и большие руки вцепились в запястья Харта с недюжинной силой. Они были не просто сильные, а дьявольски сильные. И все же Харту удалось подтащить мужчину к входной двери, и он вытер руки о сюртук.

И когда он сделал это, дверь открылась.

Стимп стоял на страже, скрестив руки и наблюдая за прохожими.

Харт сделал паузу, соображая, как лучше привести в чувство пьяницу. Вылить на голову ведро холодной воды? Может быть, пинок в ребра? Задать бродяге хорошую трепку было весьма заманчиво, но этот мужчина откуда-то знал Эмму. Она может не открыть ему секрета, но он сам откроет, допросит бродягу.

– Помоги мне затащить его в карету.

Брови Стимпа поднялись.

– Ему, вероятно, не понравится подобное обращение. – Стимп насмешливо скривил губы.

– Положим его на пол и пусть молится о лучшем.

Стимп пожал плечами и стал помогать втискивать большое тело бродяги в дверь. Они уже втолкнули его наполовину, когда кучер соскочил с козел и предложил свое плечо как эффективный рычаг.

– Может быть, вы предпочтете ехать наверху, ваша светлость? – спросил кучер, отряхивая плечо.

– Возможно. Стимп? – Но Стимп отказался, не желая упускать возможность прокатиться в карете.

Они вернулись на улицу Эммы и уже через несколько минут подъехали к ее дому, кучер выбрал более прямой маршрут. Стимп соскочил с сиденья с хмурой миной, явно недовольный этим обстоятельством.