Она вздрогнула, побледнела, резко поднялась.

— Игорь! Немедленно прекрати! Или ты пожалеешь об этом. — Властным жестом, отметая возражения, Вера Васильевна приказала. — Выйди из комнаты!

Столько силы и энергии было в ее голосе, что толстый Игорь, не посмел ослушаться. Отодвинул шумно стул, шаркая, побрел к двери. Старуха, с безучастным лицом похромала вслед. Объяснять свое поведение она не сочла нужным. Бросила через плечо.

— Ожидайте! — и скрылась за бархатными занавесками.

Осины, молодые и старые, дальние и ближние потомки профессора растерянно переглянулись. Бунт подавлен или удался? Идол повергнут низ или царствует по-прежнему?

Виктор сорвался с места, не выдержал, решалась его судьба, бросился к двери, задергал бронзовую ручку.

— Она нас заперла! — Закричал в бешенстве.

Удар кулака сотряс дубовое полотно. Отклика не последовало. Осины в гостиной не посмели прокомментировать событие, Осины снаружи проигнорировали шум.

Спустя сорок минут в замке заскрежетал ключ. Появились Вера Васильевна и Игорь. Со скучными спокойными лицами они заняли свои места.

— Я продолжу, — как ни в чем не бывало Вера Васильевна приступила к дележу полученнох из Швейцарии суммы. Под финал, удовлетворенные или нет, Осины вежливо благодарили старуху. Игорь, среди прочих, взял чек, сказал: «Спасибо».

— Уж, простите, стол я сегодня не накрыла. — Вера Васильевна провела устало рукой по лицу. — В другой раз.

Не накрыла, ахнула родня. А что стоит во второй гостиной под белой крахмальной скатертью, блистая серебром и фарфором и благоухая изысканными гастрономическими ароматами? Не стол ли?

Нет, утверждал ледяной взгляд старухи. Не стол. Галлюцинация.

Проваливайте!

Родня начала прощаться. Не торопились только Виктор, Ольга и Игорь с женой.

— Витенька, Игорь прав, — едва комната опустела, выдала старуха, — я затянула с принятием решения. Но лучше поздно, чем никогда. Итак, я разделю Отрадное между вами.

— Почему? — взвыл Виктор.

— Я все сказала! Игорь, получит треть или половину, Полищуки разберутся.

Адвокатский клан Полищуков: дед, сын, а с недавнего времени и внук, занимались делами старухи, сколько Виктор себя помнил. Без консультации с ними Вера Васильевна не решала ни один вопрос.

Виктор заорал.

— Что происходит! Я хочу знать! Я имею право!

— Успокойся, — вмешалась Людмила. — Вера Васильевна знает, что делает. Правда, Вера Васильевна?

— Правда, — признала старуха.

— Вот и славно, вот и хорошо. — Людмила подхватила мужа и поволокла к двери. — Завтра все бумаги оформим? Да, Вера Васильевна. Да?

— Да.

— Бабушка, — Виктор бросился к старухе. — Бабушка!

Он требовал справедливости. Хотя бы объяснений.

— Прекрати! — старуха остановила внука взмахом трости. — Прекрати истерику. Отрадное, так или иначе, будет разделено.

— Что он тебе сказал? — почти овладев собой, спросил Виктор.

— Какая разница? — выдохнула профессорша.

Всю дорогу до Ольгиного дома Осин молчал и хмурился, хмурился и молчал.

— Я только что потерял пять миллионов долларов, — медленно, чуть не по слогам, произнес вместо прощания.

— Я понимаю, — посочувствовала Ольга.

— Не понимаешь, — опроверг Виктор.

— Да, не понимаю. У меня никогда столько не было и, наверное, никогда не будет.