Он и Юля. Разобранная постель.

На экране Андрей себе не нравился: толстоват, неуклюж. А Юля — хороша. Розовая, гладенькая, лохматая. Грудочки в разные стороны торчат, сосочки как пуговки.

Крупным планом ученический билет в руках Андрея.

Тонкий голосочек:

— Мне пятнадцать лет.

Перекошенная от удовольствия рожа удовлетворенного самца.

Книга. На обложке золотая вязь «УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС». Мелькание страниц. Статья № 156. «Развратные действия, направленные на несовершеннолетнее лицо…караются сроком до трех лет…»

— Да, круто… — Виктор затянулся сигаретой. — Почему же ты мне ничего не сказал?

— Ты ни чем ни мог помочь ни мне, ни Гале.

— Галя тут при чем?!

— Галке пообещал выкрасть Дашу.

Осин выматерился. При мысли о том, что могли сотворить с его доченькой, у него вспотели ладони. Ублюдки. Твари. Убивать таких надо.

— Сам понимаешь, Галя сопротивлялась недолго.

— Прости, если бы я знал… — Осин не успел протянуть для пожатия руку, как Круль забормотал взволнованно:

— Ты, только не думай, это не я пожар устроил. Склад сам загорелся. Ты ведь читал заключение пожарной инспекции. Неисправная проводка, повышенная влажность, халатность ремонтников…

— На складе ничего не было. Кто-то вывез готовую продукцию заранее. Я оплатил повторную экспертизу, — слукавил Виктор. — Кто бы это мог сделать, а?

Круль честнейшим образом заморгал белесыми рестницами:

— Ты подозреваешь меня?!!

— Не подозреваю! Уверен!

Мысли, что пожар устроил Круль вертелись у Осина давно. Были даже улики, но, правда, косвенные: Круль — редкий зануда и сквалыга, после пожара вдруг перестал требовать возвращения долга. Осин взял у него десять тысяч долларов, чтобы купить вместо разбитого Bentlеy поношенный БМВ. Каждую неделю до того компаньон напоминал про деньги. После, как отрезало. Ни слова, ни вздоха печального. Не Андрюха — жмот и крохобор, а агнец небесный, херувим. Новоявленная широта души могла иметь единственное объяснение. Обокрав его, друг мучался угрызениями совести. От труса и лицемера Круля только этого и можно было ожидать. Одной рукой грабит, другой гладит, сволочь.

— Я не намерен доказывать свою невиновность. Хочешь — верь. Не хочешь — твои проблемы! Тебя взяли за яйца — ты и крутись! — Круль дергал ручку дверцы, рвался на волю, подальше от щекотливых тем. Наконец, вывалился на тротуар и решительно зашагал к дверям офиса. Виктор бросился в след.

— Ты этого мужика видел?

— Нет, — бросил за спину Андрей, не останавливаясь.

Хлопнула перед носом дверь. Щелкнул замок. Виктор в сердцах припечатал кулаком по стеклу, заорал:

— Ублюдок!

Высокий парень, куривший неподалеку, обернулся на шум, неодобрительно покачал головой. В следующее мгновение он закричал Осину:

— К стене! Прижмись к стене!

Осин отреагировал на интонацию, слов он почти не разобрал. Вжался в холодный бетон, затем только обернулся, и лишь потом услышал рев мотора. На него мчались бордовые «Жигули».

Блестящий бок мелькнул в четверти метра от носка ботинок. В затемненных окнах отразилась перекошенная от ужаса собственная физиономия. По спине потекли холодные струйки пота.

Или это потом Виктор ощутил ледяные уколы страха, когда машина, круто вильнув, свернула с тротуара на проезжую часть?

— Во, блин, козел! — парень от обилия впечатлений выматерился.

— Ты номер запомнил? — спросил Виктор сипло. Сердце стучало, колотилось в груди, как бешеное.