Отдельным поводом для радости был невесь откуда взявшийся смысл жизни. Раньше задавая себе вопрос: «Зачем я родился?» — Круглов терялся в догадках. Он провел поливину жизни в заключении, но невзирая на это не достиг высот в преступной ерархии. Не преуспел в воровском ремесле, не привык к окружавшему его злу. Он терпеливо, как вол, тянул лямку судьбы. Плуг боронил пласты времени. Кто-то невидимый направлял упряжь. Круглов будто воочию видел этого вола: упершиеся в землю ноги, напряженная спина, вздувшиеся мышцы, набухшие вены.

Странным образом, но с недавних пор картинка изменилась. То ли почвы стали мягче, то ли плуг острее, то ли животное набрало силу, то ли еще что-то случилось. но тянуть лямку стало легче. Оттого, наверное, и мысли Круглова в последее время были не угрюмые и отчаянные, а, напротив, мирные, спокойные, светлые. Обнаруживая их, Круглов не переставал удивляться странности бытия. Он обретал мир в душе, творя зло — разрушая жизнь Виктора Осина. И нисколько при том не жалея своего «подопечного».

Осин

Наши дни

Вечер воспоминаний начался с просьбы:

— Ты сможешь все понять, только выслушав всю историю, — сказала Вера Васильевна. — Поэтому потерпи. Я постараюсь быть максимально краткой. — Старуха вздохнула. — Твой дед был особенным человеком. И проявлялось это и в хорошем, и плохом. Да, он завел себе «гарем», что мало соответсвовало нормам морали. Но он всегда заботился о своих женщинах и детях. Я это, поверь, многого стоит.

— Бабушка, ты мне вот что скажи, а чем он держал баб? Что-то в нашем профессоре было такое, из-за чего жены даже после разводов, снова возвращались в нему постель? Ведь он был невзрачный такой, маленький, худенький… — Виктор замер в ожидании ответа.

— Виктор Викторович от кончиков пальцев до макушки был мужчиной. Даже в старости, когда мы познакомились ему было под семьдесят, профессор обладал очевидной мужской харизмой, — пояснила Вера Васильевна.

— Может быть он их кодировал или гипнотизировал? — предположил Виктор.

— Не думаю, — отвергла версию старуха. — Все и проще и сложнее. Виктор Викторович не женился на обычных женщинах. Согласись, не каждая захочет участвовать в оргиях, да еще превратить их в норму жизни. К тому же профессор был щедр, умен, заботлив, забавен. С ним было легко. А потом еще сытно и безопасно. Знаешь ли диктатура пролетариата, демонстрации трудящихся, убожество коммуналок, мизерная зарплата, доносы, аресты, партсобрания вряд ли пришлись по душу стареющим звездам «гарема». Поэтому они и вцепились мертвой хваткой в профессора.

— Ты сурова …

— Я их знала.

— Хорошо, пусть так. Но они же были интеллигентными дамами. Как они могли третировать ни в чем ни повинную молодую женщину?

— Она была символом того. что они ненавидели.

Терроризировать «младшенькую» доставляло бывшим женам громадное удовольствие. В доме то и дело звучало:

— Вера, как вы едите? Во что одеты? Научитесь, наконец, пользоваться ножом и вилкой! — простота манер жены № 7 вызывала у № 1,2,3,4,5,6 брезгливые гримасы.

— Каково ваше мнение? Вы слышали? Вы читали? — старым интеллектуалкам претила юная зашоренность.