Цели Романа были очевидны до омерзения. Эффектным поступком он купил место рядом с Галкой, обрел перспективу, получил возможность противопоставить себя подлецу-мужу. Тот пьет, я — трезвенник. Он гуляет, я влюблен безумно. Он…я…Нейтрализовав основного конкурента, добиться от измученной женщины благосклонности было уже легко.

— Машка чуть не умерла от счастья…

— Конечно, подружки приводят к ней богатых и щедрых ухажеров не каждый день.

Роман возразил:

— Я не богат. Но очень неплохо зарабатываю. И скрягой меня никто не считает.

Опять укол в его адрес, Осин побледнел от злости. И промолчал. Он никогда не тратил на Галку, да и других женщин много денег. Зачем? Его и любили и так!

И все же Роман рисковал, отстегивая бабки. Галка могла запросто его прокатить. Для нее шикарные жесты ценой в полторы тысячи — не повод менять взгляды на жизнь. Галочка не из тех, кто не продается. Она… снова тоска взяла за сердце.

Если бы не мое свинство, Виктор в который раз клял свой запой, Галя не ушла бы. Не встретила бы Романа. Не гладила бы сейчас серый свитер на чужом плече.

— Что же ты такой щедрый и заботливый к Гале въехал? Почему к себе не забрал?

Галина вмешалась. Она и так уже долго молчала.

— Роман продал свою квартиру. Деньги вложил в нашу фирму. Он теперь мой компаньон.

Мой компаньон! Виктор только ахнул. Галка всегда умела устраивать дела. Вклад Романа обеспечил ей контрольный пакет акций.

— Спасибо, за чай, — Виктор поднялся. Он узнал правду. Знакомство Гали и Романа не было случайным. Жену у него увели целенаправленно. Мучая себя, Осин следил неотрывно, как Галка глядит на Романа, как гладит его плечо, треплет волосы. Она любит его, зрело в душе страшное открытие.

— Наверное, я люблю его, — порадовала милая на прощание. Они стояли в прихожей. Наконец-то одни. Роман в комнате с кем-то беседовал по телефону.

— Если не знаешь, значит, не любишь. Возвращайся!

Галка рассмеялась.

— Нет.

— Дура! — прошипел Виктор.

Галка откинув назад голову и, выставив на обозрение красивую шею, заливисто захохотала.

— Нет, Витенька, я — умная, — возразила игриво. — Я в кои веки встретила нормального мужика и не собираюсь его терять. Ромочка — хороший, правильный, сознательный. Мне с ним легко, просто, уверенно. Он не пьет, не выбрасывает денег на ветер, не цепляется к каждой юбке, не бегает по казино и кегельбанам. Он — правильный, как уголовный кодекс.

— Тебе не скучно с ним?

— Нет, напротив, очень весело. Я просыпаюсь счастливая, летаю, весь день на крыльях, засыпаю с улыбкой на губах. Я впервые ощущаю себя женщиной.

— Со мной, что же мужчиной была? — процедил сквозь зубы Виктор.

— С тобой я была не женщиной и не мужчиной. Я была рабыней обреченной на унижение, каторжницей приговоренной к горю и страданию. Семнадцать лет я не знала покоя и уверенности. Семнадцать лет ты мне изменял, пил, распускал руки, лгал, выносил из дому вещи, таскался по притонам. Семнадцать лет — огромный срок. Я устала от напряжения, от состояния боевой готовности, обид. От тебя, Витенька, устала. До чертиков, до одурения устала.

— Зачем же ты столько лет мучалась? Бросила бы, раз такой подлец, — буркнул Виктор.

— Не могла, — кокетливо опустив глаза, проворковала Галя. — Любовь зла…Я и сейчас тебя, Осин, люблю, — после краткой паузы продолжила жена, — и еще долго буду любить. Но издалека. Вблизи у меня на тебя аллергия.

— Какая к черту аллергия?! — вспылил Виктор.