— Врет, — небрежно уронил Роман.

Дебаты оборвал новый звонок. Алексеев неохотно скрылся в комнате. Ему опять пришлось оставить Галю один на один с Осиным.

— Кстати, верни-ка доверенность. — потребовал Виктор, застегивая пальто.

— Витя! — жена возмущенно всплеснула руками. — Разве я помешала хоть одной твоей сделке? Разве взяла лишнюю копейку?

— Но…

— Ты не платишь алименты. Ты живешь в нашей квартире. Пользуешься нашим барахлом. Ты прогулял страховку от нашего джипа. И наконец ты должен мне тридцать пять тысяч…

— Но…

— Доверенность — моя гарантия. Попробуй отозвать ее, и я вчиню тебе иск по векселям и совместно нажитому имуществу.

Виктор чертыхнулся. Стерва, припечатал жену, гадюка.

— Я трижды снимала побои, — продолжила Галина. Смешно было предполагать, что она выпустит из рук хоть один козырь. — У меня есть видеопленка, где ты снят пьяным. Круль пойдет свидетелем. И не настаивай, — вела дальше Галя, — доверенность я не верну. Думаю, она мне еще пригодится.

Виктор не настаивал, молчал угрюмо. Ждал когда супруга закончит.

— И не проси. Ты непредсказуемый человек. С тобой надо держать ухо востро. И хоть я люблю, тебя, подлеца, но любовь — любовью. А деньги — деньгами.

Последнее слово проглотил поцелуй. Осин исхитрившись сграбастал Галю, притянул к себе и впился в гневные губы, почувствовал податливое ответное стремление и, смелея, потянулся рукой к груди.

— Нет, — прошептала Галка, отстраняясь.

— Иди ко мне! — Виктор повторил попытку.

— Нет, — Галина распахнула дверь в парадное, громко сказала, — пока. Передавай привет Вере Васильевне.

— Пока, — Осин улыбнулся и шагнул за порог. — Я тебя хочу, — прошептал на прощание и рассмеялся довольный. О доверенности он уже не думал. Если за полтора истекших года Галка ничего не сделала, вряд ли что-то предпримет теперь, когда он в курсе происходящего.

— Убрался, наконец-то, — Галя вернулась в комнату. Села в кресло, пряча виноватый взгляд, уставилась в экран телевизора. «Вот, дура, — подумала сердито. — Дура, дура, дура…»

Поцелуй Виктора и собственное ответное стремление душной волной укрыли сердце. Захотелось в прошлое, в счастливые мгновения, наполненные нежностью и страстью.

«Я его хочу, — хлестнула испуганная мысль, — не взирая ни на что, я его хочу?»

Нет! Злой радостью взвилось понимание. «Это привычка, прошлое, дань воспоминаниям, условный рефлекс. Я свободна! Я, наконец, свободна от этого ублюдка. Поцелуй ничего не значит, возбуждение ничего не значит. Это точка, поставленная в конце предложения…»

— Ромчик… — Галя вздохнула легко и освобожденно. — Ты похож на памятник.

Роман с каменным лицом, не отрывал глаз от газеты. Он ревновал, и, при всем старании, не мог скрыть переполнявшие его чувства.

— Глупый, мой…

Глупый, не глупый, ответило красноречивое молчание, а твое растерянное лицо и смущенный румянец заметил.

— Он — мой кошмар…

А я кто, лились несказанные слова.

— Ты — мое солнышко, моя радость. Ты мое спасение.

Кружил вьюгой декабрь. Кружились, падали снежинки. Шла кругом голова от отчаяния. Как жить дальше? Где взять силы? За что ей эти муки?

— Простите. о, господи…

Не успев сообразить, что произошло, Галя оказалась в объятиях невысокого коренастого мужчины.