— Ольга, — он остановил ее у дверей парадного. И, балагур, бабник, замолчал растерянно. Следовала сказать что-то значительное, важное; он искал слова, чувствовал их банальность и фальшь и не смел произнести ни звука. — Ольга…Хорошо, что ты пришла ко мне.

Хорошо когда к мужчине приходит любовь. Плохо когда уходит жена. Отвратительно когда изменяет любовница. Ужасно когда проститутки кажутся лучшими представитльницами прекрасного пола.

— Я не могла иначе.

— Я понимаю.

— Я люблю тебя.

— Я хочу тебя любить.

Через тридцать дней Ольга сказала:

— Это заговор!

— Какой к черту заговор?! — вспылил Виктор. Мало того, что рожа разбита, под глазом синяк; куртку сперли, так еще слушай бабьи глупые бредни. — Чушь!

— Обыкновенный заговор! — Ольга обиженно отвела взгляд.

Он спохватился. Не стоит кричать, Оля ни в чем, ни виновата.

— Не болтай ерунду! — добавил мягче и поднялся с кухонной табуретки. — Просто неудачное стечение обстоятельств, — миролюбиво повторил.

Часом ранее Осин зашел в лифт. И едва протянул руку к пульту управления, как услышал:

— Подождите, не уезжайте, — в кабинку ввалился, запыхавшийся немолодой мужчина в кепке, надвинутой на глаза.

— Вам какой? — спросил Виктор, подразумевая этаж.

Дверь, шипя и поскрипывая, закрылась.

— Вот какой! — Мужик замахнулся.

Под градом ударов Виктор потерял сознание. Очнулся он от озноба, на верхнем девятом этаже, в темном, вонючем, пыльном закутке рядом с мусоропроводом. Кожаная куртка и пиджак исчезли, карманы брюк были вывернуты.

— Что с тобой! — испугалась Ольга, увидев окровавленное лицо. Виктор со стоном перешагнул порог и отправился прямиком на кухню. — Помоги мне! — приказал сдавленным голосом, — тащи вату, спирт, бинт, перекись. Что найдешь.

Ольга нашла заговор.

— Не болтай ерунду. Просто стечение обстоятельств.

— Нет! — Ольга не собиралась уступать.

— Ладно, ладно, — Виктор погладил русую макушку, — не боись, прорвемся. Где наша не пропадала?!

Он устроился на диване в гостиной. Кружилась голова, подташнивало.

— Может быть скорую вызвать? — спросила Ольга. — Или милицию?

— Отлежусь, оклемаюсь, не надо докторов. И ментов не надо. Я этого ублюдка даже не разглядел толком. — Виктор закрыл глаза.

— Я свет потушу.

Комната утонула в темноте.

— Витенька, не злись. Тебе вредно сейчас. Послушай, ты просто не замечал прежде…Ты ведь рассказывал …

События прошедших полутора лет в Ольгиной редакции обретали логическое и трагическое звучание.

— Давай коснемся главного. Сейчас февраль. Когда умерла твоя собака? Каким образом?

Осин поморщился. Азефа — угольно черного широкогрудого ротвейлера он обожал. Оттого и не выдержал удар. Пес вернулся с прогулки вялый, скучный. Ночью начал скулить. К утру сдох. Ветеринары развели руками, бывает. Большие собаки порой дохнут как мухи. Раз и готово.

— Осенью позапрошлого года. В начале октября.

— Потом ты запил?

— Не надо об этом, — попросил Виктор угрюмо.

— Три месяца ты не просыхал, — отметая возражения, повела дальше Ольга. — Один? Или в компании?

— Я познакомился в ресторане с ребятами и загулял.