Получив в 1908 году приглашение занять должность хирурга в военном госпитале, расположенном в ближнем предместье, профессор поначалу отказался.

— Неудобно добираться, жаль время на дорогу терять, и в городе работы хватает, — аргументировал он весомо. — Вот если бы госпиталь предоставил врачам жилье, я бы даже взялся собрать лучших специалистов.

Военное ведомство строило заведение для нужд высшего офицерского состава, потому к предложению Осина отнеслось благосклонно. Вскоре рядом с шикарными госпитальными корпусами, появились «дачные» особнячки профессуры, в мгновение ока решив буксовавший до того кадровый вопрос.

В мятежном 17-ом, едва стало известно о большевиком перевороте, коллеги Осина бросили дачи на произвол судьбы, затаились на городских квартирах, где и были благополучно ограблены. Киев переходил из рук в руки, все, кто мог и хотел, промышляли воровством и насилием.

Виктор Викторович, не слушая советов, переправил ценности в Отрадное. Там же, в обширных подвалах, спрятал медицинский инвентарь госпиталя: оборудование из операционных и лабораторий. Для большей сохранности Осин нанял двух пожилых прохиндеев и снабдил их собственноручно изготовленной справкой:

«Предъявители сего являются караулом при зараженном чумой медицинском инвентаре. До проведения стерилизации пользование оным смертельно опасно и категорически запрещено. Ответственность за карантин возложена на профессора Осина В.В.

В случае возникновения эпидемии виновники будут расстреляны».

Возможно, и белым, и красным, и зеленым, бумага не внушала доверия. Возможно, даже вызывала серьезные сомнения. Возможно, справку полагали фикцией, филькиной грамотой. Однако проверить чумной дом не решился никто.

В 20-м году госпиталь национализировали. Осину от имени трудового народа (от которого он собственно и оберегал оборудование) вручили похвальную грамоту и предложили занять привычное место — у операционного стола.

Любая власть нуждается во врачах. Любая власть готова платить за здоровье своих лидеров. Однако уравниловка, навязанная Советами, не устраивала Осина. Он привык жить в достатке и не видел оснований изменять своим привычкам. Несколько голодных обмороков рядом со вскрытыми грудинами и животами красных командармов, решили проблему с усиленным пайком для семьи профессора. Дрожащий от волнения скальпель убедил городских чиновников вернуть городскую квартиру, а затем, правда, всего лишь на правах аренды, и Отрадное.

То что в злые тридцатые над ним сгущаются тучи профессор понял, когда администрация госпиталя начала усиленно выживать его из особняка. Надо было что-то делать и Виктор Викторович сумел дойти до самого товарища Сталина.

— Разоблачите меня сразу! — заявил решительно. — Я — старый, мне некогда бояться. Мне работать надо.

— Придет время — разоблачим, — пошутил тиран.

— Нет, сейчас, пожалуйста. Лучше в тюрьме сдохнуть, чем испортить дело, которому отдана жизнь. Я людей режу, а у меня руки трясутся. Угроблю кого- нибудь, во век не отмоюсь. Мне репутация жизни дороже. Арестуйте меня сейчас!

— За что?

— За шпионаж, естественно! Или вредительство! — Виктор Викторович выдержал гневный взгляд Иосифа Виссарионовича, не опустил глаз.

— Кто сможет вас заменить? — спросил Сталин.

У Осина оборвалось сердце.

— В Западном военном округе никто.

— У нас незаменимых нет, — усмехнулся в шикарные усы вождь.

— Но есть лучшие, — профессор гордо вскинул маленькую головку.