— Рядовая ситуация, типичный случай, банальная внешность. Зачем засорять мозги лишней информацией?

— Хорошо, оставим эту тему. Второй вопрос: я действительно был так плох?

— Вас доставили в тяжелейшем состоянии, — доктор пустился в подробности.

Если до сего момента у Осина оставались иллюзии относительно прошлых подвигов, то с каждым словом Олега Ивановича они таяли. Место их занимал не стыд и не раскаяние. СТРАХ! Страх охватил Осина. Прежде он полагал: ну, запой; ну сильный запой, долгий. Но был и прошел. Ничего страшного. Он ошибался. Он преувеличивал. Приукрашивал ситуацию. Хитрые медицинские термины, которые употреблял Кравченко имели простой и ясный смысл.

— Вы нездоровы. Есть серьезные основания для беспокойства. Алкоголизм-лишь вершина айсберга. Я бы посоветовал лечь в клинику на исследование.

Нет! Осин чуть не взвыл. Врешь! Он чуть не заорал: врешь! Тебе заплатили! Тебя наняли пугать меня! Сволочь! Ублюдок! Козел!

— Назовите диагноз! — потребовал решительно.

Доктор пожал плечами:

— Пока об этом говорит рано. Есть тенденции…предрасположенность…

— Каковы мои перспективы? — Хороший вопрос в свете того, что дражайший папенька спился и закончил дни в желтом доме.

— Все в руках Божьих, — ушел от ответа Кравченко. — И все в ваших силах Мои же рекомендации неизменны: правильный образ жизни, ответственность и контроль. Не злоупотребляйте доверием, которое вам оказывает природа. Не губите организм, не транжирьте отпущенный свыше дар — возможность долго и счастливо жить.

— Долго и счастливо жить? Все в моих руках? — изумился неприятно Виктор. Он бы с удовольствием согласился с доктором, если бы не последние события.

Круглов

Месяцем ранее

— Сколько нам стоил доктор? — спросил Дмитрий.

— Триста зеленых, — соврал Круглов. Он уломал Кравченко за двети.

— Осин поверил?

— Вышел из дверей клиники белее мела.

— Хотя знает, кто оплатил счета за лечение и может смело предположить, что диагноз сфабрикован?

— У страха глаза велики

— Совершенно верно. Отец Осина умер от белой горячки. Потому Виктор всегда будет бояться повторить его участь. И всегда будет носить этот страх в себе. Слова доктора, как бы Виктор к ним не относился, причинили ему боль и посеяли в душе сомнения. Большие и болезненные.

Круглов поморщился. Иногда шеф чрезмерным и не искренним пафосом неимоверно раздражал его.

— Как оно, в своем доме стены греют? — поинтересовался Дмитрий.

Три дня назад нотариус передал Круглову документы на квартиру. Почти двухлетняя эпопея завершилась благополучно. Это вселяло надежду на будущее.

Осин

Ночевать Виктор отправился в Отрадное. Надо было потолковать с бабкой. Липовая или настоящая, но деньгами и имуществом распоряжалась она. От ее воли зависело его будущее.

«Хватит болтать попусту, старая кочерыжка, — думал Виктор по дороге. — Отпиши мне немедленно мебель, фарфор, бронзу, драгоценности. Я — внук профессора. Вещи мои по праву».

Барахло, которым Отрадное было набито под завязку стоило сотни тысяч долларов. А может и миллионы. Но одной из версий, дед вывез в Отрадное имущество из двух старинных баварских замков. По другой, это были не замки, а музеи. Как и остальные итории про деда, эта поражала воображение безусловным талантом профессора устраивать в жизни с максимальным комфортом. Казалось бы лекаришка, умник, а напор, как у бульдозера; хватка, как у капкана.