Незаметно улетучилось тёплое лето, начались дожди, вода реках помутнела. Отправилась Наргуль домой на кайтарму. Арслан со своими джигитами занялся делом. Принялись складывать высушенную и очищенную овечью шерсть в мешки, скатывать ковры и кошмы. Заполнили чувалы ячменём. Погрузили всё это на верблюдов и в большеколесные арбы, поехали на базар в Астрахань. Аульчане вышли на дорогу, разложили по обеим сторонам сушняк, подожгли его и погнали сквозь огонь верблюдов и лошадей, дабы отогнать злых духов. Пока шёл караван, захлёбываясь едким дымом, Тахир-мулла и аксакалы молились Аллаху, чтобы принёс удачу туркменам в торговле…

XVI

С появлением на военной арене нового персидского полководца. Надир-хана, постепенно восстановившего границы Персии в тех масштабах, в которых они находились в лучшие времена взлёта и процветания этого государства, вновь усилила свой натиск Турция. Пользуясь тем, что русские войска сосредоточились в Польше, в войне за польское наследство, Турция вынудила крымского хана поднять в седло двадцатитысячную армию, укреплённую калмыками Дондука-Омбо, и бросить на Кавказ, чтобы остановить Надир-хана, уже вторгшегося в южные провинции Закавказья. Срочные донесения с юга показывали, что крымские татары сначала произвели набеги на Украину, затем вторглись в пределы южно-русской степи и двинулись к горам Большого Кавказа. Срочно созванное заседание Сената приняло решение объявить турецкому султану войну, заключить мир с Надир-ханом и в союзе с ним, единым ударом разгромить, турецкие войска.

Спешность приведения в действие намеченного плана была столь велика, что русский посланник Иван Петрович Калушкин отправился к Надир-хану в самый разгар зимы, когда по России разгуливали метели и стояли жестокие морозы. Путь от Кумы до Терека был засыпан снегом. Туркменская почтовая служба, забывшая когда в последний раз появлялись курьеры со стороны Астрахани, мирно коротала в тёплых войлочных кибитках снежную зиму.

Колоколец, на звон которого первым выскочил Арслан, оказался на дипкурьерской кибитке на санях, запряжённой двумя крупными лошадями. Кибитку сопровождали калмыки и казаки — не меньше сотни всадников. Арслан едва разместил всех в юртах. Пока они отдыхали, Арслан готовился в дорогу с десятью джигитами. Из разговоров Арслан узнал, что на юг едет сам посланник российский Калушкин. Тощий и длинный, с чёрным задубевшим от мороза лицом, он и в юрте не снимал с себя шубу и всё время ощупывал походную сумку, в которой вёз важные документы. Узнав, что сопровождать его будет отряд под командованием сына туркменского хана, посол спросил:

— Говорят, Большой Кавказский перевал сплошь занесён снегом. Через него полезем или есть иной путь?

— По берегу моря поедем. — Арслан заглянул в доверчивые глаза русского посланника. — За Дербентом в Баку совсем не будет снега.

— Хорошо, если так, а то мы намёрзлись пока по русским равнинам мчались…

Два дня русские отдыхали, отсыпались и откармливались, а на третий отправились в путь. Тридцать вёрст отмахал с ними Арслан, затем передал курьера и посланника другим джигитам. Через неделю вновь возвратился на Куму и велел зажечь в юрте очаг. Снова полусонная жизнь в ожидании следующего курьера с почтой в дальние, чужие края. «Скачут туда, скачут обратно, но что меняется от этого? — задумывался по ночам Арслан. — Сначала в Гиляни были персы, потом афганцы, русские, теперь опять персы, а что изменилось? Люди мечутся и гибнут, как муравьи, а земля высыхает под солнцем и разрушается от снега и ветра. Людям надо сеять зерно и выращивать скот, но ни один сеятель и ни один чабан не возвышен Аллахом, все они умерли, не оставшись в памяти потомков. А разрушители мира живут по тысяче лет и даже больше. Сначала убивают, а когда умирают, то жизнь их продолжается в гробницах и дворцах.