Молодые казаки начали хихикать, но под строгими взглядами стариков быстро успокоились и приняли постный вид.

– Красно гутаришь, Епифан, да только я со своими королевской земли казаками запорожскими не для того сюда пришел, чтобы живота лишиться, а за-ради добычи и ясырей! – выкликнул против общего настроя глава запорожцев Сулим Черняк.

– Ты, видно, войсковой круг с кружалом перепутал? – нахмурился Родилов. – Это за столом да с чаркой я для тебя Епифан, а тут я власть!

– Ишь ты как заговорил, а не забыл, что на круге всякий голос имеет?

– Нет, не забыл, но и ты помни, что как круг постановит, так тому и быть! Братцы, что по нашему закону полагается за измену войску?

– В куль да в воду! – закричали со всех сторон. – Смерти предать!

– Верно, смертная казнь. За ослушание – войсковая пеня: век бить и грабить!

– Что ж, вот вам слово мое, пиши, – обернувшись к войсковому писарю, распорядился Родилов и продолжил громко: – «Помня свое крещение, и святыя Божии церкви, и свою истинную православную христианскую веру, разорение от безбожных бусурман святым Божиим церквам, христианския невинные крови пролияние и в полон их отцов, и матерей, и братию, и сестер имание, будем стоять крепко. Приход турских и крымских людей нам не страшен. Азова мы не отдадим и не покинем, потому что взяли его кровью и своими головами!» Любо ли товариществу?

– Любо, любо!

– Я смотрю, ты за всех тут все решил? – не унимался Сулим. – Что же это такое, браты! Мы с одной неволи вышли, а тут новые паны завелись!

– Ну ты посмотри, как его разобрало, – с досадой покачал головой Лунь. – Ей-ей, нарвется человек лбом на кадушку!

– Не я, – веско возразил Сулиму Родилов, – а круг казачий. А коли все так решили, то и быть по сему!

– Верно! – поддержали его казаки.

– Тогда решайте, станичники, что с Сулимом делать станем.

– Да ладно вам, браты! – юлой выскочил вперед Митька и попытался успокоить товарищей. – Али вы не знаете, каков Черняк? Ну ляпнул человек по пьяни, так что с того? Казак-то он добрый, односум мой. Не раз с ним в походы дальние хаживали…

– Каков он казак, мы все ведаем, – махнул рукой Епифан, не желая продолжать ссору. – Если пьяный, то проспится…

– Сам проспись! – грубо возразил ему Сулим. – А я сегодня не пил, а потому в своем разуме. И говорю вам, что Азов от султанского войска оборонять – глупость! И я тут голову складывать не намерен, да и казакам своим не позволю.

– Ты что творишь, дурень? – последний раз попытался исправить ситуацию Лунь, но Черняка уже несло.

– Тебя-то кто спрашивал? – прошипел он заступнику в лицо. – Иди на завалинку кости греть, черт плешивый!

– Ах ты, собака! – изумились казаки. – Бей его!

– Смерть изменнику!

Казаки всегда были скоры на расправу, тем более что обескураженные поведением своего атамана простые запорожцы не стали за него заступаться. Так что не прошло и минуты, как Черняка схватили и поволокли к Дону. Тот в последний момент, видимо, сообразил, что наговорил лишнего, и пытался что-то кричать и брыкаться, но было поздно.

Разозленные его сопротивлением казаки накидали в большой мешок камней, затем сунули туда же Сулима и, отплыв на струге на стрежень реки, скинули в светлые и быстрые воды. И ни одна живая душа не пожалела о непутевой голове, разве что старый товарищ тряхнул с досадой седым чубом и сказал:

– Дурень!

На том и закончился войсковой круг, восстановив единство среди казаков накануне тяжелой осады.