– Как это?

– Да вот так. Будто сквозь землю провалились, вчера были и они, и шатры их, а сегодня только следы от кострищ.

– Плохо, – нахмурился Панин. – Эдак ведь они татарам все про наши укрепления расскажут!

– Ты, господин полковник, – вмешался атаман, – нас уж совсем за дурачков не держи! Ногайцев никто внутрь крепости не пускал, чтобы те что-то разнюхать могли. Да и не до того им теперь. Если крымчаки дознаются, что они с нами переведывались, никому из них головы не сносить. Так что скачут посланцы сейчас быстрее ветра куда-нибудь отсель подальше.

– Тогда надо гонцов к государю послать.

– А вот это дело! – одобрительно кивнул Родилов. – И не только в Москву для государя, но и братам нашим в Запорожье и на Волгу. Пусть снаряжаются в поход и на помощь идут. Ты бы тоже отписку приготовил. Я чаю, если она от полковника будет, ее царю быстрее покажут?

– Напишу, – согласно кивнул Федор и, достав из-за пазухи подзорную трубку, принялся рассматривать турецкие галеры.

– Это что за чудо такое? – удивился любопытный Мишка.

– На, посмотри, – не стал жадничать Панин и дал побратиму посмотреть на приготовления врага.

– Ишь ты! – восхитился тот. – Хоть и мутно, а все равно рассмотреть можно! Глянь-ка, не иначе сам султан на каторге стоит. Вон какой пузатый и с бородищей лопатой.

– Вряд ли, – покачал головой приятель. – Султан Осман летами молод, телом сух и бороды отпустить не успел.

– А ты его где видал? – округлил глаза Татаринов.

– Видать не видал, а слышать от знающих людей приходилось.

– Да-а? – с сомнением протянул казак, продолжая вертеть в руках подзорную трубу.

– За что купил, за то продаю.

– Слушай, – решился есаул, которому явно приглянулась диковина, – давай меняться? Я тебе за нее саблю дам, сплошь золотом изукрашенную и драгоценными каменьями! Ну, там, конечно, парочка потерялась, но остальные все на месте…

– Нет, – покачал головой побратим.

– А к ней кинжал кривой в пару.

– Не могу, – попытался объяснить Федя, – это царский подарок!

– Ну что ты врешь все время! – не выдержал Мишка. – Ведь как есть брешешь!

– Ей-богу!

– Быть такого не может!

– Может. Он ее нам с Мишей Романовым подарил, когда мы рындами были, да тот в походы не ходит, вот мне и отдал!

– Это с каким таким Романовым? Не тем ли, которого чуть царем не избрали?

– Ну да. Мы с ним давние друзья, да и женат он на Ефросинье, сестре моей названой.

– Жалко, так и скажи! Чего выдумывать?

– Вот что, – решительно заявил Панин. – При всех говорю, что коли меня убьют, то трубу эту – подарок царский, я Мишке Татаринову завещаю!

– Не торопись, – прервал его взволнованную речь Родилов, – успеешь еще поминальную грамоту составить.

Доктор Попел, в отличие от своего командира, на войну явился при полном параде. В кирасе поверх кожаного камзола, на голове широкополая шляпа с пышным плюмажем, на ногах ботфорты, на поясе шпага, а в глазах огонь! Правда, забравшись на стену, он скоро обнаружил, что штурма пока не намечается, зато горячее южное солнышко печет так, что еще немного, и он изжарится внутри своих доспехов, как в печке.