Вообще смерть при родах в эти времена явление совершенно обыденное. Правда, чаще это случается с молодыми женщинами, рожающими впервые, но бывает всяко. И вроде все сделал, что от меня зависит, для искоренения антисанитарии и улучшения медицины хотя бы в царском дворце, а вот поди ж ты. Не уберег.

Впрочем, есть еще одна причина. С давних пор повелось в нашем богоспасаемом отечестве: если хочешь, чтобы было сделано по-человечески, сделай это сам. Ручное управление, мать его. Вся система так построена, что без окрика из Москвы в провинции мало кто пошевелится. Бывают, конечно, исключения. Но редко. Вот и приходится царю мотаться туда-сюда как ужаленному. В какой-то мере начинаю понимать Петра Великого из нашей истории, которому тоже не сиделось.

Я, правда, за топор сам не хватаюсь и в кузнице молотом не машу. Мастеров искусных на Руси-матушке, слава богу, хватает, а если каких нет, так я завезу. Заваруха в Германии надолго, это я точно знаю, и даже такой шебутной попаданец, как Иоганн Альбрехт Мекленбургский, тут ничего не изменит. Поэтому будут бежать с насиженных мест ремесленники, инженеры, врачи и люди иных мирных профессий. Я всех приму, если опять же мои верные слуги не напортачат.

Надо сказать, проводы Панина и его бойцов были не единственной причиной посещения Тулы. Мне давно хотелось навестить моего давнего приятеля Рутгера Ван Дейка и посмотреть, как он устроился, тем более что имеется более чем серьезный повод. Голландец за прошедшие годы не то чтобы совсем обрусел, но крепко прижился на месте и осел на пожалованной ему земле. Теперь у него под Тулой целых три мануфактуры, чугунолитейная, железоделательная и оружейная. Впрочем, не слишком большие. Устроены они просто, можно даже сказать, примитивно. От речки Тулицы отводится вода в небольшой пруд, а на плотине ставится водяная мельница. От нее, в свою очередь, идет привод на все потребные механизмы, от мехов, подающих воздух в горны, до тяжеленного механического молота, проковывающего железо. Все, как видите, несложно, но тем не менее продукции от них столько, что казна не успевает ее выкупать, а потому более половины уходит на сторону.

– Интересно, – хмыкнул я, посмотрев на немногочисленных рабочих, – как ты успеваешь столько делать?

– Разве это много, государь? – пожал плечами мой старый товарищ. – У вас огромная страна, и требуется гораздо больше.

– А что там за амбар строится? – заинтересовался я.

– Хочу поставить большие вальцы, как у нас в Голландии. Будем катать железо. Если все пойдет, как планируется, через пару лет вашему величеству не будет нужды закупать в Швеции латы для своих рейтар.

– Звучит хорошо, но как ты справишься с такими большими заказами?

– Почему только я? В Туле довольно мастеров. Они будут покупать у меня лист и делать кирасы и шлемы. Это будет выгодно для казны.

– Да уж всяко лучше, чем у нашего брата Густава Адольфа.

– Или в Нидерландах, – скупо улыбнулся Ван Дейк.

– Это точно. Кстати, а кровельное железо сделать можешь?

– Если будет заказ, сделаем.

– С игуменом Дамианом больше не ссоритесь?

– А что, жаловаться перестал?

– Говоря по совести, не знаю. Патриарх не досаждает, и ладно.

История была старая. Началось все с пожалования Рутгеру вотчины. Бояре разом подняли крик в думе, вот, мол, православных отдают в кабалу еретикам. Пришлось тогда сказать, что Ван Дейк воспринял святое крещение и, таким образом, матюк не по адресу. Мой голландец если и удивился внезапной смене конфессии, то сильно возмущаться не стал.