На лице Рутгера появилось выражение досады. С одной стороны, он, видимо, в чем-то согласен со своим работником, с другой, как и всякий начальник, не любил, когда подчиненные лезут куда не просят.

– Ты на войне бывал ли? – спросил я у работника.

– Не довелось, – со вздохом ответил тот. – В Смуту я еще мал был, а как в возраст вошел, на нас татарских набегов еще не было.

– Оно и видно. В бою, друг ситный, бывают такие моменты, когда стрелять надо часто и много, и с железным шомполом это гораздо проще. И вот когда такой случай произойдет, будешь локти кусать, что пожалел денег на хорошее оружие, да поздно будет!

– Прости, великий государь, бес попутал! – повинился парень, со всей определенностью почувствовавший, что не минует плетей.

– Не за что, – усмехнулся я. – Вообще, то, что ты о казне заботу имеешь, похвально. Половине моих бояр это и в голову не приходит. Просто надо думать, где стоит сэкономить, а где скупой дважды заплатит. Внял ли?

– Понял, государь.

– Ладно, работай, – махнул я рукой и обернулся к Ван Дейку. – Ты, свет мой Родион Яковлевич, что спросить хотел или так просто рот разинул?

– Если вы, ваше величество, снизошли до объяснений ничтожнейшему из моих работников, то, быть может, не пожалеете своего драгоценного времени, чтобы и мне кое-что разъяснить?

– Экое длинное вступление, – усмехнулся я. – Ну спрашивай.

– Государь, вы уверены в необходимости новых багинетов, надеваемых прямо на ствол? Просто это лишняя работа, причем на станке. Тратится время и инструмент, увеличивается конечная стоимость, но ради чего?

В отличие от своего работника Рутгер в бою бывал, причем неоднократно, и крепко-накрепко запомнил, что страшнее ощенившейся пиками терции ничего нет. Мушкетеры только поддерживают ее своим огнем, а потом, если доходит до дела, отбрасывают свои тяжелые ружья и хватаются за шпаги или тесаки, стараясь поднырнуть под пики, чтобы достать врагов. Мушкет в данном случае совсем неудобен.

– Я вполне согласен, что в некоторых случаях багинет – отличная придумка. К тому же его можно использовать как кинжал. Но этот ваш штык на втулке? Нет, не знаю, тем более что пика все равно длиннее.

– А как стрелять с багинетом в стволе? – не без ехидства в голосе интересуюсь я.

– Пусть вытащат, – следует простой как монетка в четверть деньги ответ.

– Штык есть? – решаю положить я конец спору.

– Конечно, – пожимает плечами Ван Дейк и велит принести.

Примкнув штык, я на практике показываю возможность зарядить фузею, не снимая его, то есть скусываю патрон, засыпаю немного на полку, затем остальную часть пороха в ствол, забиваю шомполом патрон вместо пыжа и закатываю следом пулю, досыпаю остатки пороха на полку и взвожу курок. Все это время ружье готово к бою не только в качестве дубины, но, судя по лицам присутствующих, они еще не убеждены, только на лице хозяина мануфактуры заметно легкое беспокойство.

– Вот видите, – объявляю я, закончив приготовления и беря оружие на изготовку.

– Ваше величество, надеюсь, вы не собираетесь стрелять?

– Что, боитесь?!

– Нет, но все же в помещении это делать не стоит.

– Ладно, уговорили. Кстати, ствол испытан?

– Конечно. Вот клеймо нашей испытательной станции. Без него ни один ствол не может попасть на сборку.