А пока хорошие лошади доступны только самым богатым и влиятельным людям, и большинство из них сейчас передо мной. Разодетые и важные, в блестящих доспехах они выглядят весьма авантажно. С какой стороны за саблю браться, тоже знают, без этого умения сейчас долго не протянешь. Ну вот пусть и послужат, так сказать, царю и Отечеству!

– Все ли явились? – громко спросил я.

Ответом мне было красноречивое молчание.

– Не понял?

– Салтыков сбежал, – скривился как от зубной боли Романов и сразу же добавил, будто оправдываясь: – А куда неведомо!

– Все у нас так. Натворили дел, а кто непонятно, куда делись неведомо, – вздохнул я и обернулся к Михальскому: – Сыскать сукина сына! Побегом своим он сам признался в крамоле и злоумышлении противу государя. Стало быть, вот вам суд мой скорый и правый. Приговариваю: виновен! Объявить Салтыкова вне закона, за голову – живого или мертвого – назначить награду, немного, скажем, десять рублей. Все вотчины и владения его – отписать на казну. Родню в Сибирь – хоть бы и в Нерчинск, пущай пользу приносят, а не крамолы куют.

– Помилуйте, ваше царское величество, сгинут дети, не дойдут! – отозвался патриарх.

– Тоже верно. С детьми мы не воюем. Велю забрать малых мне на двор, в учебу. Будем воспитывать правильно, чтобы выросли верными слугами престола царского!

– Сделаем, государь, – досадливо поморщился Корнилий. – А что, князь Сицкий здесь ли?

– Мы отродясь от боя не бегали! – с вызовом отвечал тот, выехав из боярского строя, и враждебно уставился на бывшего лисовчика.

– Государь, мы готовы по слову твоему в бой отправиться, – пробасил из-под шлема боярин Шеин, явно желая прекратить перепалку. – Хочешь, сам нас веди, а нет, так назначь воеводу!

– Командует осадой Семеновского боярин Вельяминов. Вот ему под начало и поступите. А если кто вздумает местничать, так я свое слово уже сказал! – ответил ему я, подходя к коноводам.

Вскочив в седло, я сделал знак Михальскому, чтобы тот вместе со своим отрядом следовал за мной, и ударил каблуками по лошадиным бокам. Поданный мне мерин, не почувствовав с самого начала укола шпор, попробовал было финтить, но я сумел усмирить его, и скоро мы ехали по улицам Москвы в сторону Семеновского.

Не знаю, то ли самое это село, где в известной только мне истории Петр I создал один из своих потешных полков, но сейчас это небольшой населенный пункт на полтора десятка дворов, и только покосившаяся от времени церквушка не дает права называть его деревней.

По сведениям, добытым мне Грамотиным, именно там обосновались заводчики и предводители бунта. Сколотив из недовольных несколько крупных шаек, они устроили ряд удачных налетов на Москву, после которых возвращались к себе с богатой добычей. После того как я вместе с собранными по всему Подмосковью дворянами начал громить восставших в столице, они вернулись в село, где стали лагерем. Неоднократно правительственные войска пытались выбить их оттуда, но были вынуждены отступить.

Еще накануне я велел Пушкареву с Вельяминовым блокировать их там и ни в коем случае не выпускать. В тот момент я, конечно, даже не подозревал, как меня примут думцы, но решать вопрос с бунтовщиками все равно пришлось бы. Ну что же, почему бы не совместить приятное с полезным?

– Надеюсь, ваше величество, вы не собираетесь вести их в бой лично? – спросил, поравнявшись со мной, Михальский.

– Много чести, – усмехнулся я. – Скажу лучше, от Никиты с Анисимом вестей не было?

– Пока нет, и это меня немного тревожит.