Никита дрался, как и положено вождю, в первых рядах, рубя своей длинной, с широкой елманью, тяжелой саблей направо и налево. Но буквально в последний миг в него разом выстрелили трое из пистолей. Две пули счастливо миновали боярина, а третья краем зацепила шлем, промяв его, отчего Вельяминов сразу потерял сознание и начал валиться с седла. Увидев это, его слуги тут же бросились на помощь и унесли раненого господина в тыл. Им вслед из темноты донеслось радостное улюлюканье, которое, впрочем, тут же стихло. Бой кончился так же внезапно, как и начался. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь стонами раненых.

Но все это я узнал позже, когда на всем скаку влетел во все еще носящий следы боя дворянский лагерь, а за мной, как демоны из преисподней, неслись Михальский и его хоругвь.

– Где он?! – заорал я, спрыгивая с седла.

– Там, – испуганно отозвался совсем молодой боярский сын, едва успев подхватить брошенные ему поводья.

Шатров серпуховские дворяне с собой не брали, а потому бледный как смерть Вельяминов лежал на куче лапника, застеленного его же плащом. Голова его была перевязана какой-то не слишком чистой тряпицей, но крови или иных повреждений было не видно.

– Никита, друг, – бросился я к нему, – что с тобой?

– Живой я, государь, – слабо улыбнулся тот.

– Как ты меня напугал!

– Ничто, бывало и хуже, – попытался приподняться Вельяминов. – Даст Бог, поправлюсь. Голова вот только болит и кружится, а так все бы и ничего.

– Лежи! – строго прикрикнул я, сообразив по симптомам, что именно случилось с моим ближником. – Раз сотрясение есть, значит, мозги в наличии, а стало быть, их поберечь нужно!

– Что за хвороба такая? – удивился Никита.

– Ничего страшного, – поспешил успокоить я его. – Просто тебе на какое-то время нужен полный покой. Лежать, резких движений не делать и пить что-нибудь успокоительное.

– Чего? – совсем уж изумленно спросил боярин, не замечавший за мной прежде склонности к медицине.

– Откуда мне знать чего? – огрызнулся я. – Доберусь до О’Конора, тогда и спрошу, каких тебе снадобий в пасть напихать!

– Помилосердствуйте, ваше величество, – откинул голову на свое импровизированное ложе Вельяминов, – а не то я от такого лечения точно без покаяния останусь!

– Раз шутить можешь, значит, выздоравливаешь! – пришел к выводу я. – Надо бы тебя домой отправить, вот только как?

– Можно сделать носилки и закрепить их между двух коней, – подсказал Михальский. – Или же изготовить волокушу, вроде той, на которой ваше тогда еще королевское высочество тащило меня в лесах под Смоленском.

– Нет, – поспешил я пресечь рационализаторские предложения. – Эдак его еще больше растрясет. Нужна рессорная коляска.

– Единственная известная мне карета с рессорами находится в Кремле, – заметил Корнилий, имея в виду подарок, сделанный когда-то мною покойной Катарине. Пройдет целый день, пока мы сможем ее сюда доставить.

– Тогда телега с мягчайшим сеном. Колеса тоже обмотать чем-нибудь мягким и везти шагом!

– Ничто, выдержу и без этих хитростей, – попытался вмешаться Вельяминов. – Отправьте меня домой как есть…

– Не спорь с царем!

– Алена там, – едва шевеля губами, шепнул мне Никита. – Ждет тебя…

– Что? – не понял я сначала смысла сказанных мне слов, а когда сообразил, то только нахмурился.