– Ты думаешь, это возможно?

– На сеймах в Речи Посполитой такое случается нередко.

– Это так, только там среди делегатов нет ни горожан, ни крестьян. Хотя ты прав, кое-какие меры предосторожности не помешают. Скажи, кто-нибудь знает о поимке Салтыкова?

– Нет. Мы взяли его, когда он пытался выбраться из Москвы. Все его люди убиты, а трупы их спрятаны.

– А твои надежны?

– Государь, вы могли бы не спрашивать об этом.

– Хорошо. Пусть все будет как есть, а мы с тобой сейчас отправимся к Грамотину. Интересно будет узнать, до чего докопался он.

– Ваше величество, – задержал меня Михальский. – Дело в том, что есть еще одно обстоятельство, о котором вам необходимо знать.

– Да ты сегодня просто полон сюрпризов. Ладно, рассказывай.

– Если позволите, не здесь.

После смрада и духоты мрачного пыточного подвала я с удовольствием втянул ноздрями свежий воздух. В какой-то момент даже чуть не закружилась голова, и я остановился на крыльце, опершись на резные перильца. Сзади послышались шаги.

– Вы помните этого человека, государь? – спросил Корнилий.

– Рожа вроде знакомая, – отозвался я, оглянувшись на чернобородого худого мужика.

– Батюшка, – грохнулся тот на колени, – нешто ты не признаешь вернейшего своего холопа, увечным ставшего на твоей службе?! Живота ради твоей царской милости не жалевшего…

– Кто таков?! – строго прервал я столь некстати открывшийся фонтан красноречия.

– Семен я, стрелец бывший Стремянного полка…

– Ты вора Телятевского нашел, а вместе с ним венец царский?

– Я, кормилец!

– Помню. Здесь как оказался?

– Слово и дело за мной государево!

– Ишь как. Ну рассказывай.

– Слушаю, царь-батюшка! Только… что рассказывать-то?

– Не понял?!

– Ваше величество, – поспешил вмешаться Михальский, – если позволите, я поведаю все, что удалось выяснить у этого человека.

– Все страньше и страньше. Ну ладно, поведай.

– Во время бунта этот человек пристал к разбойникам, грабившим сначала Замоскворечье, а потом добравшимся и до центра столицы и даже пытавшимся ворваться в Китай-город.

– Ничего себе!

– Помилуй, государь! – завыл чернобородый, стуча головой по дощатому настилу.

– Будучи, несмотря на свое увечье, воинским человеком, он выдвинулся среди прочих воров и даже стал подручным атамана Харламова и собственными ушами слышал, как тот получал письма от некоего дьяка из Серпухова.

– Слышал, – подтвердил Семен.

– Более того, отправлял тому ответные послания.

– И это было!

– И кто же это? – холодея от бешенства, спросил я.

– Имен не называлось, но… Разве в Серпухове было много дьяков?

– Ты хочешь сказать, что это…

– Я не знаю, ваше величество, кто был этот изменник, но совершенно точно уверен, что Грамотин приказал казнить этого стрельца, едва услышав название города.

– А вот это уже серьезно!

Варшава встретила посольство Рюмина неприветливо. В столицу Речи Посполитой со всех сторон съезжались делегаты на предстоящий сейм. С каждым следовала немалая свита из слуг и домочадцев.