– Ах!.. – невольно прошелестело от одного конца тронного зала до другого, ибо меха, которые преподнес королю его дальний родственник из Москвы, были сродни чуду.

– Здоров ли мой… брат, царь Иван? – после небольшой паузы осведомился король.

– Его царское величество пребывает в добром здравии, чего желает и своему брату королю Сигизмунду!

– Что шлет мне мой брат помимо даров?

– Уверения в глубочайшем уважении и предложение забыть прежние распри, заключив оборонительный союз против Османской империи!

После этих слов по залу снова поползли шепотки, иногда прерывающиеся смешками и не слишком лестными для русского посла замечаниями.

– Мы не собираемся вести войну с Блистательной Портой, – скривил тонкие губы в презрительной усмешке король. – А вот с моим братом, царем Иваном, у нас есть серьезные разногласия.

Услышав это, придворные и большинство сенаторов разразились довольным смехом. Впрочем, некоторые не поддержали их веселье, а, напротив, напряглись, ожидая ответа.

– В Москве достаточно извещены о миролюбии вашего королевского величества, – почтительно поклонился Рюмин. – Однако хочу заметить, что нежелания воевать недостаточно для мира. Нужно еще, чтобы войны не хотел противник, чего никак нельзя сказать о молодом султане Османе! И если известные враги всего христианского мира – турки пожелают пойти войной на Речь Посполитую, то не лучше ли, чтобы прославленный своими победами Иван Мекленбургский стал вашим союзником, а не противником?

– Вы угрожаете нам? – напрягся Сигизмунд.

– Вовсе нет! – развел руками посол. – Мой государь готов забыть былые обиды и протянуть руку помощи вашему королевскому величеству. Что же касается имеющихся между нашими государствами противоречий, то при наличии доброй воли их всегда можно разрешить!

– И каким же образом?

– Самым естественным, по границам, определенным самим Господом.

– Что вы имеете в виду?

– Днепр. Левый берег наш, правый – ваш! От верховьев у Смоленска до Ворсклы и самого Черного моря.

– Это неслыханно! – крикнул кто-то из сенаторов, а остальные тут же поддержали его. – Левобережье наше! Может, еще и Витебск за вами признать? Или Полоцк отдать?!

Яблоком раздора в последние годы даже и после заключения мира с Речью Посполитой оставались земли Левобережья Днепра, взятые на копье победоносной русской армией вскоре после смоленского разгрома поляков. Чернигов, еще с 1610 года стоявший полностью сожженным и разграбленным, и отвоевывать не пришлось, просто на руинах поставили острог, разместили в нем отряд стрельцов и рассадили вокруг казаков и сотню помещиков.

С тех пор город, переживший погром сродни Батыеву, постепенно оживал. Но войска Иоганна тогда не остановились на достигнутом, а с ходу взяли и Полтаву, и Лубны, выйдя затем к восточному берегу Днепра, явочным порядком проведя по нему границу Русского царства. С тех пор поляки только и ждали часа, чтобы вернуть себе отнятые владения. Они еще готовы были признать старые, времен Ивана Грозного рубежи, но отказаться от Левобережья им было не под силу, о чем особо пеклись князья Вишневецкие, потерявшие огромные владения.

– Какие еще «мудрые предложения» прислал наш брат? – не без сарказма поинтересовался король.

– Мой государь предлагает обменяться постоянными посольствами и готов предоставить участок земли в Москве на условиях экстерриториальности, разумеется, такого же шага мы ожидаем от вашего королевского величества.

– Что это значит?

– Что здание посольства Речи Посполитой в Москве и Русского царства в Варшаве будут неприкосновенны для властей принимающей стороны.