– Что, простите? – холодно осведомилась баронесса фон Гершов, которой отчего-то совсем не нравилась постоялица, навязанная государем.

– Но мне необходимо попасть во дворец!

– Зачем?

– Э-э-э… – не нашлась сразу с ответом фрейлина. – Я уверена, что его величество желает видеть меня!

– Если бы наш добрый кайзер пожелал этого, он наверняка дал бы знать моему мужу.

– Но ваш благородный супруг еще не возвращался.

– Вот именно. Поэтому я рекомендую вам, милочка, набраться терпения и ждать.

– А как же дети его величества? Кто позаботится о них?

– Полагаю, в Кремле достаточно слуг и придворных, чтобы принц и принцессы ни в чем не нуждались.

– Но я желала бы…

– Послушайте меня, фрейлейн, мне совершенно безразличны ваши чаяния. Государь повелел, чтобы вы остались погостить в нашем доме, и я повиновалась. Однако из этого не следует, что мне приятно ваше общество. Если вам угодно покинуть мой дом, я не стану этому препятствовать, ибо не имею приказа удерживать вас силой, но в мои планы также не входит оказывать вам какое-либо содействие!

– Что это все значит?!

– Бог мой, вы еще и туповаты. Ладно, постараюсь быть более доходчивой. То, что вам удалось проникнуть в постель его величества, не делает вас госпожой. По крайней мере для меня.

– Как вы смеете?!

– Что?! Это как вы – грязная девка смеете отдавать мне распоряжения в собственном доме? Мне, урожденной графине Буксгевден!

– Вы пожалеете об этих словах!

– Убирайтесь прочь отсюда, иначе пожалеть придется вам!

Ошалевшей от подобной отповеди Анхелике пришлось спешно ретироваться и думать, каким образом можно вернуться в Кремль. Экипажей в Иноземной слободе было не так много, и вряд ли кто согласился бы одолжить его незадачливой фрейлине покойной государыни. Оставались только ломовые возчики из числа тех, что доставляли к царскому двору необходимые припасы, но их следовало еще найти и договориться.

Таким образом, на выложенную брусчаткой мостовую перед Теремным дворцом она смогла ступить только на следующий день. Слава богу, в карауле у ворот оказались мекленбургские гвардейцы, и ей удалось миновать их почти без урона. Ну если не считать за таковой пару сальных взглядов и крепких солдатских шуточек. Быстро пройдя во дворец, она почти без сил добралась до своих покоев и, заметив соседку, почти простонала:

– Кайса, голубушка, распорядись, чтобы мне приготовили ванну!

– Да уж, помыться бы тебе не помешало, – заметила финка, даже не подумав выполнять ее распоряжение.

– Почему ты стоишь? – недоуменно спросила Анхелика.

– Во-первых, я тебе не служанка. А во-вторых, тебе прежде нужно показаться новой дворовой боярыне. Она, кажется, хотела тебя видеть.

– Новой боярыне? Откуда она взялась? Я ее знаю?

– О да, – не удержалась от язвительной улыбки Кайса.

К несчастью, бедной фрейлине так и не удалось привести себя в порядок перед тем, как она предстала перед новой главой женской половины дворца, и потому она и без того чувствовала себя неловко, но, когда их глаза встретились, Анхелике показалось, что пол уходит у нее из-под ног.

– Собирай свои вещи и проваливай отсюда! – коротко велела ей княгиня Щербатова, смерив презрительным взглядом из-под черной по-вдовьи кики.

– Ты?.. – только и смогла пролепетать фрейлина.

– Я.

– Но ты не смеешь так со мной обращаться!

– Смею! И если ты немедленно не угомонишься, то не возрадуешься!

– Да я тебя!.