— Почему вы избрали именно эти моменты? Если они не для обвинений, то для чего?

«Мы не выбирали их».

— Нелепость какая-то. — Воин поворачивался от одного существа к другому, но они выглядели совершенно одинаково, вплоть до складок на рясах. — Зачем показывать мне картины из моей жизни, если в них нет смысла?

«Чтобы ты понял».

Азраил не представлял, что делать дальше. Возможно, он провалил испытание? Неужели он медленно умрет в этой темнице от голода и жажды? Космодесантник внимательно оглядел кладку, провел рукой по стене. Камни оказались вполне настоящими: холодными на ощупь, кое-где поросшими мхом.

Великий магистр направился к одному из Хранителей, но не смог подобраться ближе трех шагов: сколько бы он ни старался, келья как будто смещалась, и создание, не трогаясь с места, отдалялось от Азраила. Развернувшись на пятках, он пошел к другому существу, но и здесь потерпел неудачу. Хранители-во-Тьме и свечи оставались за гранью досягаемости.

Вновь изучив каждую поверхность, космодесантник не нашел ни одной трещинки или изъяна в кладке стен и пола. До потолка он не доставал.

Далее Азраил уставился на кого-то из Хранителей, пытаясь разобрать, что скрывается под капюшоном. Вероятно, он поступал не слишком разумно.

Бездействие угнетало его.

— Чего вы хотите?! — крикнул воин, разворачиваясь на месте и оглядывая своих тюремщиков. — Что вам от меня нужно?

Никакой реакции; создания как будто не слышали вопросов.

Темный Ангел как можно пристальнее рассмотрел одну из свечей. Ее пламя мерцало и подрагивало, но воск не плавился. Через некоторое время — Азраил потерял ему счет, чего с космодесантниками никогда не происходило, — великий магистр убедился, что колебания огонька повторяются, как на зацикленной гололит-съемке длиной в пару минут.

Возможно, здесь нет течения времени? Может, его посадили в какую-то стазис-камеру?

Ощутив при этой мысли прилив адреналина, воин с трудом подавил почти неодолимое желание совершить хоть что-нибудь.

«Меня проверяют, — напомнил себе Азраил. — Все вокруг — часть испытания».

— Терпение, — произнес он вслух, хотя внутри хотел бить кулаками об стену.

Когда наконец прояснятся намерения Хранителей? Как долго он уже пробыл тут?

Великий магистр вернулся в центр ублиета и сел, скрестив ноги. Вдруг он вспомнил, что по-прежнему сжимает Меч Тайн, убрал клинок в ножны и положил их себе на бедра. Сцепив пальцы, космодесантник оперся ребрами ладоней об оружие и начал размышлять над своим положением, пытаясь сохранять спокойствие.

Итак, войти и выйти отсюда можно лишь при помощи загадочных умений Хранителей-во-Тьме. Азраил перевел взгляд на меч.

«Иезекииль говорил, что клинок понадобится здесь».

Что же ему, напасть на Хранителей? Вывернуть мечом камни или прокопать лаз?

Затем воин задался другим вопросом: если время тут все же течет, что происходит в мире за стенами? Чем занимаются остальные члены Внутреннего Круга?

Наверное, ждут его возвращения. Или… знают, что он провалился? Что, если темница — не испытание, а расплата за неудачу?

Выходит, тогда он останется здесь навеки и кто-то другой займет пост верховного магистра? Несомненно, прежде уже случалось, что кандидаты не выдерживали проверку.

— Я не безгрешен, — сказал Азраил.

Или же это тест на смирение? Готов ли он принять такую судьбу вместо командования орденом? Что побуждает его стремиться к свободе? Чувство долга? Жажда величия? Гордыня?

— Я провалился, — хрипло прошептал воин, задыхаясь от осознания неудачи.

Сглотнув комок, он заставил себя не поднимать глаз на Хранителей.