– Расплетите косички, ради бога прошу!..

    Сдавленный шепот приобрел нотки вселенской трагедии, и капюшон слегка приподнялся. Я чуть не захохотала в полный голос, но умоляющий, наполненный вполне искренними слезами взгляд заставил меня подавить улыбку и сделать строгое лицо.

    – А зачем?

    – Так засмеют же… А мне с моим положением… Да и тянут уж больно они.

    По мне бы так ему и надо: не зная броду, не суйся в воду, как говорится.

    – Ничего, – все-таки расплылась я в довольной улыбке. – Будете самым экстравагантным старостой во всей Расстании. Единственным и неповторимым.

    Сомневаюсь, что кто-нибудь согласится добровольно сотворить у себя на голове нечто подобное.

    – Что ж мне теперь, налысо подстричься, что ли? – уже почти рыдал бедолага. – Я уже и расплетать пробовал, и маслом репейным смазывал – не помогает.

    – И не поможет, – отняла я у него последнюю надежду на избавление от моих парикмахерских изысков. – Полчаса, и все опять на месте.

    – Не губите! Я больше не бу-у-уду-у-у!

    Плащ завибрировал, словно стрекоза на взлете, выдавая истинное состояние пострадавшего.

    Искушение оставить все как есть чисто в воспитательных целях было слишком велико, но я представила, что через несколько дней его хватит удар от постоянных насмешек, и сжалилась. Проучить, конечно, не мешало бы, но все имеет разумные рамки.

    – Хорошо, – тщательно обдумав свое решение, согласилась я. – Только при одном условии…

    – Я согласен! – радостно закивал староста, даже не дав мне договорить. – На все!

    Я многозначительно хмыкнула. Сколько неплохих людей сгубило такое простое обещание, с ума сойти можно. Воспользоваться, что ли? А ну его… Как бы себе дороже потом не вышло.

    – Вы возвращаете мне стоимость моего ночлега и ужина, – изрекла я.

    – Я да… Я сейчас… Без проблем…

    Староста судорожно порылся в карманах и, выудив наконец кошель, высыпал мне в руку несколько золотых. Ничего себе! Это он еще решил за моральный ущерб со мной рассчитаться? Неплохо. На меня преданно смотрели полные надежды глаза. Я подняла руку и зашептала соответствующее заклинание. Блаженная улыбка расплылась по лицу старосты.

    – Алена, ты собираешься тут остаться? Мне казалось, у тебя несколько иные планы, – подъехал на Страже Александр.

    Староста при виде князя сразу съежился, еще больше надвинув капюшон, чтобы его не узнали, отчего стал похож на почерневшую тыкву.

    – Чем ты тут занимаешься? – озадаченно спросил мой жених, увидев нашу оригинальную компанию.

    – Да вот, благословение на путь дальний решила испросить, – как ни в чем не бывало ответила я, незаметно ссыпая деньги в карман.

    – Как интересно…

    – Благословляю тебя, дочь моя… – тут же включился в спасительную для себя игру староста, даже руку из-под плаща выпростал и сделал неуклюжее крестное знамение. Похоже, этот колобок нечасто ходит свои грехи замаливать.

    – Спасибо, святой отец, – громко сказала я и, повернувшись так, чтобы Александр не видел моего лица, с милой улыбкой прошептала сластолюбцу: – Только учти, при любой попытке соблазнить кого-нибудь косички заплетутся заново.