Ой, как бы ему объяснить?

— Понимаете, Гера, мой дом стоит прямо напротив вашего, и кухня тоже выходит на улицу. И вот я один раз выглянула в окно, а в вашем доме, в окне пятого этажа Патрик сидит. И я решила, что это ваше окно.

— Патрик? — ошеломленно переспросил он. — Да нет у него такой привычки в окне сидеть. А-а! — Он засмеялся. — Все ясно! Она живет в соседнем подъезде, тоже на пятом этаже. И окно действительно на улицу.

То есть он этой рыжей бабе оставляет Патрика!

— Выходит, Патрик гостил у вашей подруги!

— Да что вы! В каких гостях! Какая подруга! Это мама Патрика!

— Эта рыжая женщина? — обомлела я.

Он громко расхохотался:

— Рыжая женщина — хозяйка мамы Патрика. А Патрик на нее очень похож, на маму, в смысле. Вот вы и перепутали.

Какое облегчение! Он не имеет к этой тетке никакого касательства! Кажется, он что-то понял, потому что сказал:

— А вы подумали… — договаривать Гера, однако, не стал и резко сменил тему: — Ну как вам моя квартира? Намечается фронт работ?

Я огляделась. Душа моя вопила: «Да! Ответь: Да! Скажи, что все, абсолютно все нужно переделать. Тогда ты будешь здесь работать целый год, и Гера привыкнет к тебе, и полюбит тебя!» Но язык мой не поворачивался сказать неправду, и я ответила:

— В любой квартире можно переделывать все без конца, но эта квартира идеальная. И вам идеально подходит. Рука не поднимается что-то здесь трогать. Вы так умело постарались. Может, если через какое-то время, — добавила я с надеждой.

Он огорченно посмотрел на меня, будто похвала совсем его не обрадовала.

— Жаль, очень жаль.

— Вам самому что-то не нравится? — Я, не отрываясь, смотрела ему в лицо.

— Нравится, — произнес он с похоронным видом. — Я сделал квартиру как хотел. По своему вкусу и под свои потребности. Но, понимаете, Агата… — Он осекся. — Черт! Прямо не знаю, как и начать. — Он вновь помолчал и вдруг резко продолжил: — Да, вы правы: мне очень не нравится одна вещь, но она связана не с квартирой. Мне не нравится, что через несколько дней Ириска вернется к своей хозяйке.

У меня челюсть отвисла. Ириска? При чем тут она?

А Гера продолжал, все сильнее и сильнее распаляясь:

— Мне не нравится, что у нас больше не станет оснований для утренних встреч. Вы погрузитесь в работу, и вам будет не до меня.

Что я слышу? Уж не галлюцинация ли это?

— Хотите, чтобы я отказалась от заказа?

Он схватился за голову.

— Вы совершенно неправильно меня поняли!

Неправильно! Да я вообще уже ничего не понимала! Что он от меня хочет?

— В общем, я и сегодня-то вас пригласил, чтобы была возможность поговорить наедине. Ведь просто так вы бы ко мне домой не пошли.

Ох, как он ошибается! Еще как пошла бы! Но разве мы на бульваре гуляли не наедине?

— Ой, я опять не то говорю! — в сердцах воскликнул он. — А, ладно, Агата, давайте прямо. Вы мне очень нравитесь! Я хочу с вами встречаться. И совсем не хочу, чтобы вы бросали проект. Вот только никак не пойму: я-то вам нравлюсь?

Он смотрел на меня с такой неуверенностью! Неужели сам не видит, не понимает!

Но, прежде чем я успела открыть рот для ответа, он снова быстро заговорил:

— Вижу: для вас это полная неожиданность. Но, видите ли, у меня одно время такая бурная жизнь была… Нет, не то.