Вдруг он икнул и сел прямо на пол. Хлюст был не просто сильно навеселе, а пьян в стельку. Под ним потекла лужа, по лицу он размазывал сопли и слезы. Пускал носом пузыри. Он был одновременно и страшен, и жалок.

- Сссукиии... А если я в карты продул? Мне долг надо вернуть, иначе меня на ножи поставят! Я же на кассе общака сижу. Вам такие бабки и не снились... Ну ладно, суки, ладно. Попомните...

Он с трудом поднялся и попробовал выйти, но ноги его заплелись, и он рухнул на пороге, здорово расквасив лицо. Мы оттащили его во времянку, где положили на скамейку, набросив сверху старое одеяло.

Утром он долго плескался под краном, щупал опухшее лицо. И спросил у нас:

- Кто это меня?

- Сам ты вчера упал, - ответил ему Степа.

- А это что за член? - вылупился на него Хлюст. - Нарисовался, не сотрешь. Чем тебя только кормили? Сегодня повезете товар сами. Я нарисую, где и как перегрузиться. У меня людей нет. Заняты.

Он пояснил, как лучше выехать проселками, минуя блок-посты:

- Не доезжая до шоссе на Армавир и Ростов, свернете в степь, заедете за курган, и там вас будет ждать "КАМАЗ" с прицепом. Назовут вас по имени, перегрузите товар, и все дела. Я вам сам заплачу. Мне сегодня мои хлопцы позарез нужны. Лады?

Мы переглянулись и согласились. Хлюст оставил нам крытый "ЗИЛ" и удалился пехом.

- Видать, от Креста приветик ему прислали, - кивнул ему вслед Манхэттен.

- Ну и ладно. Так ему и надо, - отозвался Димка. - К нам меньше будет приставать. Пускай между собой разбираются.

- В таких разборках всегда такие, как мы, фрайера и лохи, крайними остаются, - вздохнул Манхэттен.

Тем не менее мы загрузили машину и в десять вечера поехали по указанному маршруту. Все шло более-менее гладко. Мы съехали в степь, завернули за курган, закрывший нас от дороги и любопытных глаз. Нам мигнули из темноты фарами, и мы подкатили к "КАМАЗу", где нас ждал пожилой водитель.

- Николай? - спросил он меня.

Я утвердительно качнул головой. Шофер кивнул на машину.

- Загружайте, да побыстрее, - вид у него был усталый и измученный.

- Ты откуда такой замотанный? - участливо спросил у него Дима.

- В Чечню оружие возил, - устало бросил водитель и тут же прикусил язык.

Но мы сделали вид, что не расслышали. Ну и диапазончик у наших работодателей: рэкет, меха, торговля оружием... Что еще? Вот уж вправду: кому война, а кому мать родна.

Мы подогнали кузов к кузову и уже заканчивали погрузку, когда услышали приближающиеся голоса, потом они смолкли, полог брезента откинулся, и нас осветили фонариком.

- А ну-ка, выходи по одному с поднятыми руками! - раздалась команда.

Мы подчинились. Подняв руки повыше, мы выпрыгивали на землю, где нас сразу укладывали лицом вниз. Водила уже лежал там.

- Чего там у них? - крикнул кто-то забравшимся в кузов машины.

- Шкуры тута! - отозвался оттуда молодой голос. - Многа-а-а!

- Каки таки шкуры?

- Нутряки!

- Шо, целый "КАМАз" - шкуры?

- Ага! Их тут завались!

- Ладно, вылазь, сейчас дождемся есаула, может, мы чего напутали, не к тем докопались. Говорили, оружие будет.

Тут послышался топот копыт, и подскакал кто-то на лошади.

- Еле нашел вас, - резко остановив коня, проронил всадник. - За курганом и не видать совсем.

- Это они так хорошо затырились. Едва не уехали, мы их в последний момент взяли. Только у них нет оружия, шкуры одни.

- Может, не те? - усомнился всадник. - Давайте, ведите их к есаулу. Он сам не может сейчас подъехать. Там черных взяли, потрошат малость.

- О, это дело! - оживились арестовавшие нас, судя по званиям, казаки. - Давай, пошли скорее!

Нас сбили в кучу и повели, подталкивая стволами ружей. Шли мы довольно долго, пока в низине не заметался костерок.