Канэмура и Дзукэран понимают, что их раскусили. Они стоят, сбросив все притворное дружелюбие и впившись полным ненависти взглядом в старика в инвалидном кресле.

– Для внезапного озарения неплохо. Но это все равно лишь порыв. Стоило полиции начать расследование, и он запаниковал и решил повесить всю вину на Чана. Использует его уже в третий раз, но, согласитесь, три раза – это уже слишком. Даже чайный пакетик столько раз не используют.

– Если вы помолчите, вы услышите, что это говорит ваше воображение!

Словно пытаясь перехватить инициативу, Канэмура неестественно повышает голос:

– Приведите доказательства! Ну же!

– Как быстро с тебя слетела маска! Я еще не закончил.

– И к чему же вы клоните?

– Сдавайся.

– А?!

– Доказательства со временем обязательно найдутся. Раз уж это был внезапный порыв, орудие, которым вы ударили Нгуена, все еще на месте. Я проследил, чтобы с места происшествия ни крошки бетона не вынесли. Сейчас ребята из полицейского участка Накамура все тщательно прочесывают. Сеть небесная хоть и редка, но не пропускает ничего. Сдавайся и выкладывай все начистоту!

– Какой некомпетентный председатель! В вашем возрасте это нехорошо!

Усмехаясь, Канэмура приближается к Гэнтаро.

– Ни крошки бетона, говоришь, не вынесено? А ты в курсе, сколько дней прошло с момента происшествия? Как только полиция уйдет, я обработаю ту трубу, которую использовал. Могу даже замуровать ее где-нибудь на недостроенном верхнем этаже.

– Так это действительно была железная труба!

– Полиция не станет досматривать все грузы самосвалов, ежедневно въезжающих и выезжающих с объекта. Никаких доказательств ты не получишь… Ой, а вдруг ты записываешь мои слова?!

Притворно прикрыв рот рукой, Канэмура оглядывается. Однако в его словах нельзя найти чистосердечное признание в совершении преступления.

– Допустим, ты записываешь, но звучит все так, будто ты просто придираешься ко мне. Знаешь, председатель, ты совсем не так умен и не так коварен, как о тебе говорят. Решил сыграть в Мито Комона? Если ты собирался вторгнуться на территорию противника, тебе следовало подготовиться получше. Сначала я занервничал, но твои слова оказались пустышкой.

Мужчины во главе с Дзукэраном кривят губы в презрительных усмешках. Воодушевленный реакцией окружающих, Канэмура подходит еще ближе к Гэнтаро.

– Знаешь, господин Кодзуки, когда-то ты был известной личностью в Нагое, но тебе уже давно пора уйти на покой. Призрачные догадки, доказательства, разваливающиеся на глазах… Ты, наверное, думаешь, что одним своим авторитетом заставишь нас склониться перед тобой. Но твои времена давно прошли – и во внешнем мире, и в подполье.

Хотя это вызов, Гэнтаро не реагирует. Его молчание еще больше раззадоривает Канэмуру.

– Смена поколений давно началась. Старые бойцы просто уходят. Уходи и ты с миром. Тебе не под силу спасти даже одного нелегала. У тебя возраст, да еще и инвалидное кресло. Ты стал обузой для общества… Кстати, об обузе – эта бабка тоже всем мешает.

Канэмура переводит наглый и подлый взгляд на Сидзуку. Ей вспоминаются любопытные слушатели в суде, на которых она, будучи судьей, смотрела с отвращением. Их взгляды казались ей на порядок более пристойными.

– Я тебя знаю. Ты бывшая судья. Наверное, когда-то тебе нравилось выносить приговоры, но теперь ты не лучше этого старика в инвалидном кресле. Ворвалась сюда, думая, что твой авторитет заставит нас молчать? Знаешь, судьи и бабки никого не пугают… Пока вы оба не пострадали, отправляйтесь-ка в больницу или в дом престарелых.