– Перейдя через мост, Фуэкодзи‑сан начал спускаться вниз по склону, по которому он недавно поднялся. Девочка шла за ним, а за ней – я. Киндаити‑сэнсей, я не могла иначе поступить, – всхлипывая, сказала Нацуэ, терзая дрожащими пальцами лежавший у нее на коленях платок.

– Вы поступили правильно. Успокойтесь, возьмите себя в руки. И что вы затем увидели?

– По‑прежнему стоял густой туман, поэтому я почти не различала фигуры Фуэкодзи и девочки. Только иногда доносились звуки его шагов. Шагов девочки не было слышно. Вскоре я вышла на перекресток. Поскольку я была уверена, что Фуэкодзи‑сан будет возвращаться той же дорогой, по которой пришел сюда, я пошла по ней. Дойдя до перекрестка, где он раньше выкрикивал эти странные слова, я поняла, что, кажется, ошиблась дорогой. Не обращая внимания на то, что меня может увидеть девочка, я ускорила шаги. Пробежав еще немного вперед, я окончательно убедилась, что ошиблась дорогой. Остановившись и немного подумав, я поняла, что постыдное любопытство сыграло со мной злую шутку, и решила возвратиться в Асамаин. Но для этого мне все равно надо было вернуться к перекрестку, откуда мне было значительно ближе идти. Когда я дошла до него, то услышала, как кто‑то быстро поднимается снизу, и инстинктивно спряталась в придорожных зарослях.

Глава двадцать шестая

Кошмарный сон

Нацуэ сидела, как в трансе, с окаменевшим лицом, и только ее наполненные ужасом глаза лихорадочно блестели.

– Я забыла сказать, что в этом месте горел уличный фонарь, и в его свете я увидела лицо этой девочки в пижаме.

Нацуэ резко взмахнула руками перед лицом, как будто пытаясь отбросить от себя это страшное видение.

– Я не знаю, сколько раз потом я видела это лицо во сне. То было не лицо человека, а лицо дьяволицы, ведьмы. Нет, оно было намного, намного страшнее, чем лицо ведьмы. Перекошенное, искаженное, оно как будто в то же время смеялось. Ее тело было скрючено, как у больного рахитом, подбородок выдавался вперед, руки болтались, как у гориллы, и весь ее вид был грязный и непристойный… Нет! Нет! Это лицо я не хочу больше видеть даже во сне!

Коскэ Киндаити и инспектор Тодороку в страхе переглянулись. Они сегодня в гольф‑клубе видели искаженное лицо Мися. Несомненно, Нацуэ описала его очень выразительно и верно.

– Фудзимура‑сан, ну потерпите немного, постарайтесь закончить рассказ. Что вы сделали? Пошли по дороге, по которой поднималась эта девочка?

Успокоенная голосом Киндаити, Нацуэ как будто проснулась от дурного сна.

– Извините, сэнсей, я совсем не в себе… Да, я не могла не сделать этого. К тому же меня обеспокоило, что у девочки ничего не было в руках. Я почувствовала, что с Фуэкодзи что‑то случилось. Подождав, пока фигура девочки не исчезнет за склоном, я поспешно бросилась в том направлении, откуда она пришла. Вскоре впереди сквозь туман что‑то слабо заблестело, и когда я приблизилась, то увидела, что это бассейн. Он был обнесен оградой из железной сетки, и только в одном месте она была порвана, но, похоже, не сейчас, а уже давно. За железную проволоку в этом месте зацепился кусок белой материи, я его сняла и увидела, что это был лоскут ткани, видимо, оторванный от пижамы девочки.

Услышав это, помощник инспектора Хибия застонал.

– Хибия‑сан, я даже не знаю, как мне просить у вас прощения, если то, что я унесла с собой этот кусок ткани, помешало расследованию. Однако в тот момент я еще не знала, что я увижу в бассейне. В воде был Фуэкодзи, в одних трусах. С одного взгляда было ясно, что он уже мертв. На следующее утро я сбежала из Каруидзавы. Киндаити‑сэнсей, – Нацуэ повысила голос, – я не понимаю всего этого.