– Все это очень интересно. Пожалуйста, продолжайте.

По лицу Нацуэ было видно, что ей опять стало страшно, ее колотил нервный озноб.

– Я посмотрела на часы и поняла, что стою у окна уже около пятнадцати минут. Неожиданно человек, за которым я наблюдала, спрыгнул с камня и бросился ко входу в дом, мне показалось, что с совершенно определенными намерениями – он собирался на кого‑то напасть. Я думаю, он услышал, что кто‑то побежал от крыльца. Нет, само крыльцо из моего окна не видно, я так думаю, потому что человеческая тень быстро пересекла сноп света от фар. Но я узнала… эту девочку, будто скрюченную рахитом… Нет, лица я не могла рассмотреть, она была слишком далеко. Но согнутая спина, выдвинутый вперед подбородок, болтающиеся руки… В прошлом году, пока она медленно проходила мимо меня, я запомнила ее на всю жизнь. Позавчера она как ветер пересекла свет фар и завернула за машину. Через мгновение она появилась на велосипеде, который, видимо, был спрятан за домом, и быстро поехала вниз по склону.

Велосипед! У Мися есть велосипед. Все с волнением переглянулись.

– Но прежде чем она умчалась вниз по склону, произошло следующее: как только эта девочка выехала из‑за машины, наперерез ей бросился мужчина, который заглядывал в окно, и загородил ей дорогу. Я успела заметить, что это был молодой человек. У него был карманный фонарик, и он осветил лицо девочки. С громким криком она направила на него велосипед, сбила с ног и скрылась из виду. Человек что‑то закричал, но сильный порыв ветра отнес слова в сторону, я не расслышала. Затем он вскочил и со всех ног побежал вслед за велосипедом. Это все, что я видела.

Нацуэ выглядела смертельно уставшей, она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Стали заметны мелкие морщинки, испещрившие все ее лицо, – следы горестей и унижений, которые пришлось пережить этой женщине в последние годы.

Коскэ Киндаити попробовал подбодрить ее:

– И что потом?.. Что вы делали потом?

– Киндаити‑сэнсей, я больше не могу, мои силы на исходе… Я подумала, что в соседнем доме произошло что‑то страшное. Потихоньку задвинула шторы и легла в постель. Но заснуть не могла и фонарик боялась зажечь, потому что свет могут заметить и понять, что я подглядывала. Взяв фонарик, я встала с постели и на лестнице посмотрела на наручные часы. Было девять часов тридцать восемь минут.

В это время Синдзи Цумура еще должен был находиться на вилле Сакураи.

Трудно поверить, но Нацуэ Фудзимура два года подряд становилась свидетельницей ужасных событий. Может быть, то была расплата за ее ненависть и зависть по отношению к Тиёко Отори? И могут ли эти события каким‑то образом повредить Тиёко? Или?..

– Киндаити‑сэнсей, это все, что я знаю. Потом я спустилась на первый этаж и попросила разрешения Мисао‑сан переночевать в ее комнате. Я не должна была этого делать, я только возбудила ее любопытство, а чем это закончилось, вы знаете.

Мисао Хигути поместили в больницу в состоянии острого психического расстройства. Как долго будет продолжаться лечение, пока было неизвестно.

Увидев, что Нацуэ, пошатываясь от пережитого заново потрясения, встает, Киндаити спросил:

– Куда вы теперь?

– Мне необходимо отдохнуть. Но прежде я навещу Мисао‑сан, она из‑за меня оказалась на больничной койке.

– Вас кто‑нибудь проводит. Простите, можно еще несколько вопросов? Ну потерпите еще чуть‑чуть!

– Если только недолго…

– Когда вы наблюдали за соседним бунгало, вам слышна была музыка с танцев О‑Бон?

Нацуэ слегка наклонила голову, припоминая, и устало ответила:

– Иногда. Порывы ветра то заглушали ее, то будто приносили на своих крыльях.

– Последний вопрос: вы не слышали, как отъезжала машина?

– Слышала, Киндаити‑сэнсей, но в какое время, не могу сказать.