— Нет, конечно, нет — и не уборщица, и не кухарка, я знаю, — согласилась Ханна. — Но раз уж ты у меня в гостях, тебе придётся жить по моим правилам. А значит, иногда вставать с постели, как бы ужасно это ни казалось. — Ханна закатила глаза. — Во всяком случае, чтобы не умереть от голода и не потонуть в собственном беспорядке. Кухарка, уборщица и служанка Хелена Бур уволилась, и заниматься этим больше некому.

Не успела Элоди что-то возразить, как за моей спиной открылась дверь:

— Помощь нужна? Вам хочет помочь самый красивый мужчина на всей Лавандовой улице!

Леон! Ойе!

— Самый красивый, да ещё мужчина? — засмеялся Матс, появившись следом за Леоном. — И о чём ты мечтаешь по ночам, братец?

— Конечно, помощь нам очень нужна! — Ханна улыбнулась Леону. — Но ты мне окажешь неоценимую услугу, если куда-нибудь сходишь с мадам де Ришмон. Тут ей холодно, а у нас нет сейчас ни времени, ни нервов, чтобы решить эту проблему.

Тут усмехнулся даже Бенно, а широкая улыбка Леона, наоборот, погасла, и он как- то неуверенно посмотрел на Элоди.

— Э-э… ладно. На улице светит солнце. Может, прогуляемся по саду?

— Превосходная идея. — Элоди встала с кресла и подала Леону руку. Тот кивнул на дверь, предлагая Элоди идти впереди, а потом с лёгкой паникой на лице повернулся ко мне.

Я улыбнулась уголками губ и показала ему большой палец. Бедный Леон. Ему будет тяжело. Я лучше четыре часа буду надписывать новые этикетки, чем хоть одну минуту шляться с Элоди по саду! Но Леон есть Леон. Он расправил плечи и попытался начать разговор о погоде. Из коридора до нас донеслись его торопливые фразы, потом скрипнула дверь сарая, и снова стало тихо.

Развеселившись, я повернулась к Ханне. Она покачала головой и снова взялась за работу. Я сделала несколько шагов по разорённой комнате, пытаясь решить, с чего начинать. Глаза остановились на одной из полок, где стояли пока ещё не рассортированные флаконы. Но сначала мне захотелось осмотреть всё помещение.

Дверь в кабинет была распахнута. За ней слышался голос Виллема. Слов я не разобрала, но поняла, что он там не один. Я подошла к шкафу, стоящему возле двери. Кабинет был небольшой, там помещались только письменный стол с дисковым телефонным аппаратом и картотечный шкаф с поднимающейся шторкой, где хранились старые записные книжки Даана. Мы не пользовались кабинетом, только проходили через него в лабораторию, где хранились наши ароматические вещества и дистиллятор.

Тут я услышала какой-то неразборчивый шёпот. Это была Хелена, дочь Виллема и… мать Эдгара.

После возвращения из Англии я ещё ни разу не говорила с Хеленой. Просто не знала, что ей сказать. И скорее всего она чувствовала то же самое — после всего, что устроил Эдгар. Наверняка она, мать, тоже считала себя виноватой, и ей было неловко за своего сына. Или нет? Я этого не знала.

— Он не только похитил Бенно, — услышала я слова Виллема. — Пойми же! Он похитил и двух других детей, одурманив их очень опасными ароматами!

Хелена не ответила.

Виллем вздохнул:

— Я не смогу помочь Эдгару, если ты не поможешь нам. По крайней мере, расскажи мне, что тебе известно о нём. Даан ищет его. И Бонски тоже. Рано или поздно они его найдут. Ты же сама понимаешь! И чем раньше это случится, тем будет лучше для всех.

— Но как я могу быть уверена, что вы не причините Эдгару зла? — дрожащим голосом спросила Хелена. — Ведь вы давно махнули на него рукой и, по-моему, не остановитесь ни перед чем, если…

— Эдгар мой внук! — Виллем повысил голос. — Поверь хотя бы мне! Ему никто не причинит вреда.