- И баба твоя мне не принадлежит, - улыбнулся Неклясов. - Но ведь я могу поступить с ней плохо, верно?

 - Ты уже поступил.

 В этот момент в дверь постучали, один из телохранителей заглянул в нее.

 - Что там? - крикнул Неклясов капризно.

 - Вовчик, у вас порядок? - спросил амбал.

 - Отвалите... Все отлично.

 - Что-то они у тебя слишком уж нервные, - сказал Пафнутьев.

 - Значит, так, - Неклясов положил на стол свои тощие дергающиеся руки. - Слушай, начальник, меня внимательно... Не все происходит в мире так, как тебе хочется. Здесь я командую, понял? И не надо ничего говорить поперек. Я согласился встретиться только для того, чтобы назвать свою цену. И я назвал. Будешь рыпаться, я ее удвою.

 - Это как? Ты мне вернешь две жены?

 - Не надо улыбаться, понял? Я тебе не верну ни одной жены. Или одну, но за два раза. Понял? В двух посылках получишь. Это и есть удвоение цены.

 - Круто, - сказал Пафнутьев.

 - Плохо знаешь Вовчика. Будешь знать лучше. Ты уверен, что выберешься отсюда? - Неклясов приник грудью к столу и смотрел на Пафнутьева снизу вверх, будто готовясь к прыжку. - Я еще не решил, как с тобой поступить, понял?

 - Но ты же не поступить со мной плохо? - Пафнутьев поднялся, медленно подошел к столу, протянул руку к сигаретам, которые лежали ближе к Неклясову. Тот не увидел в его движениях никакой угрозы и продолжал сверлить Пафнутьева глазами, чтобы тот осознал, насколько он опасен, насколько рискованно осмеливаться даже на самое малое возражение Вовчику.

 Закурив, Пафнутьев подошел к двери и снова задвинул щеколду массивную стальную пластину. Неклясов не успел даже возмутиться.

 В этот момент произошло что-то совершенно невероятное. Раздался неожиданный звон стекла, словно в окно влетел не просто камень, а целая кувалда, разнеся вдребезги и стекла, и рамы. Шторы дернулись, за ними почувствовалось какое-то движение, будто там кто-то заворочался, дохнуло холодным воздухом. Неклясов мгновенно вскочил, отдернул шторы и на какое-то мгновение оказался к Пафнутьеву спиной. И тот этой короткой секунды не упустил - со всей силы сверху вниз ударил Неклясова кулаком по голове. Удар получился не жестким, даже мягким, но сила, с которой Пафнутьев опустил тяжелый свой кулак на не больно крепкую голову Неклясова, сделала свое дело. Тот не упал в обморок, не потерял сознания, он сделался каким-то замедленным, словно даже перестал понимать, что происходит. И вместо хищного оскала, за которым стояла постоянная готовность сделать наихудшее из всего возможного, на лице Неклясова была полнейшая растерянность, он даже не понял - ударил ли его Пафнутьев, или это его состояние вызвано странными событиями за окном.

 А там в это время происходило действительно нечто странное - сквозь вышибленные стекла протянулся мощный железный крюк и, ухватив толстый, кованый стержень решетки, повис на нем. Потом наступило затишье, передышка. Неклясов смотрел на Пафнутьева с выражением крайнего удивления. А тот, не медля ни секунды, обшарил бандита и вынул у того из-под мышки небольшой плоский пистолет, а потом, повернув его к себе спиной, точно такой же вынул сзади из-под брючного ремня.

 - Что у вас там? - раздался голос из-за двери - забеспокоился один из амбалов. Неклясов хотел было что-то ответить, но не успел - Пафнутьев снова опустил ему кулак на голову, и Неклясов медленно осел на пол.

 - Отвалите, ребята, - крикнул Пафнутьев. - Все в порядке. Дайте поговорить.

 - А что за грохот?

 - Это у вас там грохот, - ответил Пафнутьев, рассудив, что действительно в коридоре трудно определить наверняка - раздался звон стекла в кабинете Анцыферова или в соседней комнате.

 Провисший на решетке крюк вздрогнул, зашевелился, трос, который тянулся за ним, натянулся, решетка напряглась и начала медленно прогибаться наружу.