|
. Милое дитя!.. Улыбка земли! Улыбка небесная!.. Мне бы ваши годы!.. Эдаким балагуром вдруг сделался. Он уверял, что ему пятьдесят семь… Определенно преуменьшал… Волосы, видать, нубий-ской черной красил, носил их длинными на артистический манер, взгляд, однако, живой и решительный… Живописный его наряд сильно мешал ему при ходьбе! он мелко семенил! Особенно, когда ручейки, неудобно… задирать подол приходилось! Мы прошли всю Оксфорд-стрит, а потом и Шафтсбери… все вдоль витрин… Он болтал о том о сем… Я не все понимал… Меня подмывало его бросить, смущал меня этот маскарад… Люди оборачивались… Однако я шел за ним… Еще сохранялась слабая надежда, что его отъезд в Китай – не полная туфта!., что он меня с собой возьмет!., что, может, хоть тут повезет! На перекрестках мне было не по себе… из-за торговцев газетных… Они продолжали рекламировать все тот же специальный выпуск, утренний… Про «Трагедию» в Гринвиче!.. Запоздали они со своими новостями!.. Я с тех пор почище отколол! черт побери!.. На четверо суток опоздали!., они уже даже и о войне не говорили, до того возбудила их «Гринвичская трагедия»… Ну и ну! Всё это болью отдавалось у меня в голове… да как сильно! Под конец я уже не понимал ничего, кроме того, что у меня голова болит!.. Перебор получился! волноваться сильнее я уже не мог… Чудак мой все продолжал болтать!.. В толпе он не оставался незамеченным!.. Удивительно только, что документов у него никто не спрашивал… пацаны, девицы, солдаты бежали за ним вдогонку, дергали за полы и всячески проказничали!.. Дракона его трогали, щипали за платье и за ягодицы… Он зонтиком отбивался!., весело, без обид… Отшагали мы таким образом всю Ри-джент-стрит и Тоттен… весь почти театральный квартал… Потом, как и следовало ожидать, по-шли кварталы с проститутками!.. Сначала, перед «Твистом» наткнулись на Нини, ее участок между Уодоу и Мраморной Аркой… Она меня заметила… взглянула подозрительно. А Берта Деревянная Нога, работавшая в галерее, отловила меня перед «Дези»… И как затрубит: – Ба!.. Да ты что, из цирка?.. Ура клоуну! Фердин!.. А, Фердин! Я не отвечаю. Она за нами… ток и ток деревянной ногой!.. Я не хотел с ней разговаривать… она давай браниться!.. – Ах ты, дрянь!.. – кричит. Бешеная баба. Запахло скандалом. – Куда ты его ведешь? – вопила она мне… Истеричка. Я скорей-скорей, прибавляю шагу, ускользаем в улочку… отрываемся от Берты… Его такого рода пустяки нисколько не беспокоили… Ему, гаду, поди, не впервой от преследования уходить… Он продолжал улыбаться… Мало наряда его дурацкого, так он еще и вести себя на публике не умел… девицам, как я уже говорил, глазки строил, держался вызывающе, разговаривал громко. – До чего же эти люди дурно одеваются! Фердинанд!.. – это его особенно поражало… – прямо могильщики!., кругом могильщики!., вы только посмотрите, как они выглядят! мрачнее не придумаешь!.. По-вашему, эти люди могут выиграть войну?., расскажите это кому-нибудь другому! Смех, да и только!.. А надобно бы плакать! Ничего они не выиграют!.. Они уже сами себя хоронят! в землю зарывают!., в траншеи!! Уже в черное оделись! как на похоронах! Надо бы их сжечь!.. Кремировать! попомните мое слово!.. Бомбами! Они смердят! Все! И рожи, как у покойников! Гримаса отвращения!! – Несчастные люди!.. Полчища тараканов!.. Я, знаете ли, не люблю, когда со мной говорят о бомбах, огне, пожаре! Нет уж! извините! Я его болтовню разом пресек!.. – Вы слишком много говорите, господин Состен!.. на мой взгляд… и ничего не слушаете! Подите-ка сюда, уважаемый метр! Затаскиваю его в подъезд, чтоб он меня выслушал, черт возьми! болтун проклятый!. |
